Разведчики присели на сваленное дерево и следили за каждой лопатой отбрасываемого снега. Казалось, только эта узкая полоса отделяла всех от родины, она исчезала, уменьшалась на глазах, и это рождало радость. Приятно было и то, что враг обойден, его перехитрили и он не знает об этом.
Высокий, плотный боец в ватнике, скинув винтовку и отбросив лопату, стал ногами утаптывать последние рыхлые комья снега. Все молча смотрели на него, точно он делал большое, государственной важности дело. Длинной вьющейся лентой убегала о обе стороны широкая снежная дорога.
— Эх, и здорово! — проникновенно сказал боец в ватнике и вдруг мгновенно схватился за винтовку.
Впереди, из-за поворота, среди мелкого кустарника, показались, то пропадая, то снова появляясь, люди в белых халатах. Они шли цепочкой по обеим сторонам дороги, и уже слышен был шорох лыж и стук палок о промерзший снег. Увидя стоящих у перекрестка бойцов, они мгновенно остановились. Может быть, их испугали серые и черные ушанки, похожие на финские?
Движущийся поток пропал, исчез, видимо, перестраиваясь в боевой порядок.
Юркин сразу же заметил на головах идущих привычные белые каски. Чувствуя огромную радость, он бросился вперед, выкрикивая бессвязные, восторженные слова; за ним бросились остальные бойцы.
Навстречу, тоже крича и махая руками, бежали люди в белых халатах.
— Братцы! Свои, братцы!
— А мы уж вас ждали! — обхватив высокого лыжника и заглядывая в его улыбающееся лицо, кричал Сорвачев. — Много ли вас двигается?
— Это только разведка. А там не перечесть, — захлебываясь и тоже похлопывая Сорвачева по плечу, возбужденно улыбался лыжник.
— В Олонце-то войск прямо не счесть, — торопливо говорил рябоватый боец. — Артиллерия, пулеметы! Вся дорога от людей черна…
— А вас по дороге не трогали? — спросил кто-то.
— Нет, там сейчас лес пограничники прочищают.
Сорвачев и Юркин шли впереди колонны. Они представляли себе, как доведут ее до Питкяранты, как расскажут обо всем товарищам и как уже завтра с утра, а может быть, и сегодня ночью по дороге помчатся машины, загрохочет артиллерия, прицепленная к гусеничным тягачам.
И лес оживет человеческими голосами, чуть заметными дымками, и небольшие обложенные хвоей бугорки — землянки взроют целину.
Все утро автобатовцы выбегали из дома посмотреть на новую, рядом проходящую дорогу. Длинная ровная колонна войск подолгу задерживалась на одном месте. Казалось, что нет ее конца, нет ее начала.
Вновь прибывшие толпились около своих машин, а кругом по лесу слышался треск. Бойцы собирали дрова и хворост и разжигали костры, приглушая свежей хвоей высоко вздымающийся кверху огонь.
Весть о том, что проложена новая дорога и прибыло подкрепление, разнеслась по городу и линии обороны.
Комбат с комиссаром с утра находились в парке, осматривали машины, отбирая те, которые можно было послать в первый рейс. Бойцы быстро делали необходимый ремонт — все хотели поскорей снова сесть за руль.
По приказу комбрига Коротеева с первым рейсом должен был выехать в тыл и комбат за боеприпасами и запасными частями для машин. Они нужны были для автобата и для опергруппы.
— Будешь на совещании в политотделе опергруппы, — говорил комбат комиссару, — поставь вопрос, чтобы пополнение сменило в обороне наших бойцов. Водителям нужно быть за рулем. Ведь в ДОПах скоро пусто будет. Надо сделать запасы.
Проводив колонну в путь, комиссар уже под вечер собрался ехать в политотдел. На совещании стоял его отчет о политической работе в автобате.
До него отчитывался какой-то политрук. Он путался, без конца повторялся и не мог ответить на многие вопросы бригадного комиссара.
У него же все прошло гораздо лучше, чем он ожидал. Казалось, что сначала бригадный комиссар слушал его со скучающим видом, потом он повернул голову и с интересом слушал докладчика.
Все говорили о том, что работа в автобате поставлена хорошо, и комиссар чувствовал себя на седьмом небе. Ему было обещано освободить автобатцев из обороны, когда это будет возможно.
Бригадный комиссар рассказал о том, как бойцы расчистили новую дорогу; по ней уже начало подходить пополнение из тыла. Теперь нужно было разгромить финнов у города и продвигаться вперед, к дивизии.
— Сегодня будем провожать обоз и подошедшее пополнение в дивизию, — закончил бригадный комиссар. — Всем инструкторам быть на острове для бесед с бойцами. Надо двигаться сейчас же.
Закончив совещание, бригадный комиссар выехал к заводу.
Уже несколько дней финны не пропускали обоза в расположение дивизии. Это особенно тревожило потому, что утром из расположения дивизии прибыл связист, сообщивший о необходимости подвоза новых запасов продовольствия.