— А как же? Знает товарищ Сталин, все знает, — подхватил Серюков. — А кто же вас сюда прислал? Кто послал тех, кто идет за вами? Кто сюда направил орудия и пулеметы? Сами, небось, по пути видели. Дивизия с севера нажмет, а мы отсюда. Посмотрим тогда, что финны запоют. В мешок их возьмем и раздавим.
Серюков двинулся дальше. Он проходил среди бойцов, останавливался и прислушивался к разговорам.
— Уж больно нас нагрузили, — говорил кто-то. — И к чему столько хлеба?
— Не горюй, не горюй, — обернулся Серюков. — Когда хлеба нет — это плохо. А когда много — жить можно. Ты посмотри, что у финнов убитых в карманах находят. Сухой овес! Может быть, это им подходит, а мы не лошади.
Кто-то засмеялся.
— Ну как? — снова остановился Серюков.
— Эх, и охота же до них добраться, — громко говорил молодой парень. — Прямо руки чешутся. До сих пор ни одного финна не видели. Вот теперь встретимся!
— Товарищ бригадный комиссар, — сказал кто-то сзади. — Разведка пришла, вы приказывали доложить.
— Ага, иду.
В помещении у печки обогревалась группа бойцов. От огня халаты оттаяли и на них выделялись темные пятна грязи.
Серюков вызвал к себе начальника разведки майора Мочалова.
Он доложил о том, что разведка дошла до проволочного заграждения и перерезала его. Финны около подорванного танка открыли стрельбу, но после нашего ответа из станкового пулемета замолкли. У проволоки оставлено сорок бойцов, которые встретят обоз и проведут его через самые опасные места.
Повидимому, обстановка складывалась так, что обоз в эту ночь сможет добраться до дивизии.
— Командарм приехал, командарм! — послышалось в соседней комнате, и Серюков выбежал на крыльцо.
За домом, на берегу Ладоги он увидел командарма. Серюков доложил о результатах разведки.
— Так, так, — медленно сказал командарм. — Прикажите готовиться к выходу. Сначала пропустим пополнение, затем обоз.
Серюков передал приказ и неотступно двигался за командармом. Командарм медленно прошел вперед. За ним шел его адъютант с ручным пулеметом.
Здесь, на озере, от белого снега ночь казалась еще светлей. В туманной дымке чуть вырисовывались синеватые очертания островов.
«Куда идет? Зачем? — думал Серюков, чувствуя тревогу за командарма. — А вдруг шальная пуля, мина?»
С левой стороны на правую, пересекая залив, поплыли, как искры, трассирующие пули.
— Щупают, — не оборачиваясь, сказал командарм.
Все остановились. По дороге навстречу им двигалось какое-то темное пятно.
В тумане стала медленно вырисовываться лошадь, затем легко катящиеся дровни, рядом с ними человеческая фигура.
— Повозочный, — отрывисто бросил командарм. — Выясните, откуда, — и медленно пошел назад, к приближающейся колонне пополнения. Адъютант двинулся за ним, и Серюков услышал громкий голос командарма, приказывающий кому-то остановить колонну и подтянуть отставших.
Серюков шагнул вперед.
— Откуда? — спросил он подходившего повозочного.
— Из дивизии, — с трудом переводя дыхание, ответил боец и придержал лошадь. — Нас тут несколько подвод пробились. Сзади еще народ.
Серюков смотрел на бойца, на пустые дровни, на дрожащую лошадь. Ему хотелось броситься к этому человеку, пришедшему оттуда, от своих, но в это время лошадь замотала головой, качнулась из стороны в сторону и рухнула на снег.
— Сережка! Сережка! Не выдержал! — крикнул боец, наклоняясь над тяжело дышавшей лошадью.
Он ощупывал ее дрожащими пальцами, стараясь ослабить повод, но от волнения не мог справиться. Серюков нагнулся помочь. — Ранена, что ли? — спросил он.
— Ранена… Через силу всю дорогу шел. А как добрались до дому — сил не стало. Эх, Сережка, коняшка ты мой. Сколько вместе ходили. Что же я без тебя теперь делать буду?
Слыша знакомый ласковый голос, лошадь напрягла последние силы, приподнимаясь на передние ноги, и снова падала и в бессилии билась мордой о снег и жадно лизала его длинным серым языком.
— Ну, вставай, милый, вставай, — подбадривали ее в оба голоса Серюков и боец, но лошадь снова повалилась на снег.
К ним уже подходила группа из пополнения, — по видимому, это был дозор.
Дозор прошел. За ним шел командарм о несколькими командирами.
— Что такое? — спросил он, заметив на снегу около лошади красное пятно. — Надо немедленно убрать, кровь засыпать снегом. А всех пришедших повозочных прислать ко мне. Я с ними поговорю.
Повозочный и несколько командиров оттащили лошадь в сторону.
Медленно подошло пополнение. Люди шли длинной цепочкой, в затылок друг другу, впереди в белом халате шагал рослый командир.