Когда он был уже совсем близко, командарм шагнул навстречу и, протянув руку, громко сказал:
— Ну, счастливо, товарищ. Надеюсь на успех. На-днях увидимся.
Командир крепко пожал протянутую руку и взволнованно ответил:
— Приложим все силы, товарищ командарм, для того, чтобы оправдать ваше доверие.
— Командарм, командарм, — пронеслось по цепи, и Серюков увидел, как это слово, подхваченное сотнями бойцов, сразу повысило настроение и уверенность и победе. Сам командарм провожал уходящих.
Люди шли быстро, поворачивая головы в сторону небольшой группы, впереди которой стоял человек в черном кожаном пальто.
— Желаю удачи, товарищи, — по временам выкрикивал командарм, приветственно подымая руку.
Бойцы на небольших санках тащили пулеметы и ящики с лентами. Кое-кто, привязав к ящику веревку, тянули его по льду за собой.
Тогда командарм, наклоняясь к бойцу, быстро говорил:
— Не надо, чтобы тарахтел. Возьмите в руки. Итти возможно бесшумней.
Колонна шла непрерывно. Вот прошел последний боец, и уже еле заметной стала двигающаяся извивающаяся лента, а Серюков все стоял и смотрел туда, где в тумане исчезали люди.
Сейчас же за пополнением двинулся обоз. Повозочные быстро шли рядом с санями и понукали лошадей.
Сани были нагружены тушами мяса, мешками с мукой и крупами, ящиками с боеприпасами. Все это было мастерски уложено, и в каждых санях было оставлено место, в котором можно было укрыться в случае обстрела.
Командарм уехал к себе, а Серюков остался на пункте, чтобы дождаться разведки и узнать, как прошло пополнение и обоз.
Он долго сидел у печки. Сухие дрова горели с треском, и иногда казалось, что это стреляют там, где-то далеко на озере.
— Ну, что? Слышно? — поднимая голову, устало спрашивал он.
— Ничего, все тихо.
Иногда он выходил наружу. Там, где еще недавно толпился народ, было пусто. И только притоптанный снег напоминал о том, что здесь прошло множество ног.
Он заходил за дом и подолгу стоял, прислонясь к стене, глядя в мутную даль.
Сейчас, наверно, люди уже у подорванного танка. А может быть, подходят к проволочному заграждению. Нет, голова колонны должна была уже пройти его.
Он с тревогой прислушивался, но стрельбы нигде не было слышно.
Никогда так медленно не шло время, ночь казалась бесконечной.
Выбившись из сил, он задремал, сидя на стуле.
— Товарищ бригадный комиссар! — крикнул кто-то рядом.
Серюков вскочил. Около него в белом халате стоял начальник разведки майор Мочалов. Голубые глаза его блестели и все лицо улыбалось.
— Пополнение и обоз прошли благополучно, — громко отчеканил он. — Финны не решились выступить.
— Ну, спасибо, молодец! — радостно сказал Серюков, крепко пожимая его руку.
На рассвете, когда комбриг Коротеев, после бессонной ночи, поехал отдохнуть на остров в больничный городок, произошел налет финских самолетов на помещение опергруппы.
Чуть брезжил рассвет, когда дозорные услышали гул моторов.
Из домика, стоящего рядом со штабом, где разместилась небольшая группа пришедшего ночью пополнения, выскочили бойцы.
На сером, однотонном небе чуть заметно, медленно двигались, делая круги, два тяжелых самолета.
Два раза ухнула стоящая поблизости зенитка, рядом с парящими самолетами показались небольшие белые облачка. В тот же момент оглушительно, одна за другой, разорвались несколько бомб.
Люди упали на землю, сбитые волной воздуха. В помещении опергруппы были выбиты стекла, яркое пламя охватило небольшой домик рядом.
Бойцы бегали с ведрами воды, заливая горящее строение. На дороге на снегу лежало трое раненых. Из штаба притащили носилки, и санитары осторожно укладывали на них стонущих бойцов.
В запертом сарае громко били копытами и испуганно ржали лошади. Люди бросились выводить их. Лошади испуганно шарахались в стороны, метались, бились, поднимались на дыбы и, вырывая из рук бойцов поводья, выскакивали наружу.
Какой-то молодой политрук скинул полушубок и, оставшись в одном ватнике, громко кричал:
— Поливай меня водой, да так, чтобы все намокло!
Его со всех сторон окатывали из ведер, от него шел густой пар, и в отсвете зарева видно было, как одежда мгновенно застывала колом и на голове слиплись оледеневшие сосульки волос.
Но в тот момент, когда политрук бросился к горящему строению, стены закачались и рухнули, вздымая высокий столб летящих в разные стороны мелких искр. Бойцы еле успели оттащить в сторону политрука; из-под горящих обломков ничего спасти не удалось.