Чарухин проследил взглядом за реющими снежинками и неожиданно для себя громко сказал:
— Как хорошо жить! Вот я сейчас впервые, по-настоящему почувствовал, что такое жизнь.
Дальше они шли молча. Чарухину не хотелось говорить. Он чувствовал, что его переполняет возбуждение. Волновало то, что прочитал комиссар, волновала эта странная, таинственная ночь и пушистые снежинки, и равномерное, непрестанное уханье дальней артиллерии. Он прислушался к гулу разрывов, к далекому треску автоматов, но сейчас все это не вызывало, как обычно, тревогу, а наоборот — возбуждало все больше.
«Не выйдем отсюда живы, не разбивши врага», — вдруг вспомнил он слова генерала Каменского.
На высоте, где стояла рота Захарова, вспыхнула сильная стрельба. Она постепенно все приближалась и охватила правый фланг обороны.
Чарухин махнул рукой Соколову и прошел к землянке, где помещался политрук Разумов.
— Почему стрельба? — спросил он, спускаясь в землянку.
Разумов сидел у печки.
— А, это ты, Чарухин? — повернул он голову. — Чорт его знает! Послал сейчас узнать, в чем дело. Пронюхали финны, должно быть, что пополнение к нам движется. Вот и хотят воспользоваться, пока не подойдут части.
— Что? В атаку идут?
— Сейчас — не знаю. А вечером дважды бросались. Только безрезультатно.
На левом фланге вспыхнула стрельба, с ожесточением заговорили станковые пулеметы.
— Что это там? Пойдем, Разумов, проверим, — предложил Чарухин.
Он шагнул к выходу, но снаружи кто-то откинул полость, и сейчас же послышался торопливый шопот:
— Товарищ политрук, на левом фланге финны в атаку пошли. Видно, как ползут.
Чарухин выскочил наружу и бросился к левому флангу. Он слышал за собой поспешный топот: его догонял Разумов.
Навстречу им неслась разгорающаяся стрельба, теперь стук автоматов слышался совсем близко.
Повидимому, финны были уже рядом.
Теперь стреляла вся линия обороны, и Чарухин слышал, как над головой повизгивали финские пули.
— Перебежку делай, ложись, — доносился сзади голос Разумова.
Чарухин упал и прильнул разгоряченным лицом к снегу. Вот снова заговорили станковые пулеметы обороны. Они своим стуком перекрывали гул боя и заставили его стихнуть. Повидимому, налет был отбит.
Чарухин снова поднялся на ноги. Разумов догнал его.
За небольшим перелеском раздались крики. Чарухин увидел бегущих впереди бойцов. Они то падали на снег и ползли, то снова вставали, перебегая от дерева к дереву, и стреляли.
Крики ширились и росли, и Чарухин понял, что это крик победы. Он радостно бросился вперед. Сбоку гулко бил автомат, но Чарухин продолжал бежать.
— Ложись, ложись! — словно откуда-то издали донесся до него голос Разумова.
В этот момент что-то сильно ударило его, ему показалось, что он споткнулся, и, слегка покачнувшись, Чарухин упал на снег.
Разумов прильнул в нескольких шагах от него и лежал, пока не замолчал автомат. Выждал немного и приподнял голову. Чарухин лежал впереди, опираясь на локти и слегка прислонясь к пеньку.
— Отогнали, Анатолий, слышишь, вставай! — радостно крикнул Разумов.
Но Чарухин не повернул головы и продолжал лежать, точно прислушиваясь к чему-то. Разумов тоже прислушался. Кругом было непривычно тихо, и только слышно было, как чуть шелестели о ветви густые падающие снежинки.
— Ну, пошли, Анатолий, — снова повторил Разумов, и вдруг ему стало страшно.
Чарухин не двигался, и страшна была эта неподвижность.
Разумов подскочил к Чарухину и крепко схватил его за плечо. Он увидел бледное лицо и темный клок волос, выбившийся из-под ушанки.
— Санитара, санитара скорей! Чарухин ранен!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В эту ночь Шилова долго не могла уснуть. Она ворочалась на постели и прислушивалась к вспыхивающей и утихающей стрельбе. Как-то особенно тревожно врывались в гул длинные пулеметные очереди; непрестанно, как в набат, гудело стоящее у дома орудие.
Поздно ночью сна испуганно вскочила от громкого стука и открыла дверь.
— Чарухин ранен. Сейчас сообщили. Приготовьте все, что нужно, — торопливо сказал оперативный дежурный.
— Так я туда пройду. На месте окажу помощь. Может быть, сильное кровотечение…
— Нет, комиссар приказал дожидаться здесь. Чарухина уже несут сюда.