Шилова долго, неподвижно смотрела в глубь леса. Эта смерть особенно поразила ее, потому что Чарухин был один из самых молодых в автобате, был таким хорошим и отзывчивым товарищем.
Солнце уже село, и потух лесной пожар, когда она пришла в себя от непонятного шума. Лес ожил от гула моторов, людских голосов, и в чуть мглистом воздухе от дома потянуло дымом.
Шилова перелезла через забор и, разводя в стороны ветви елей, просунула между ними голову. Длинной, извивающейся лентой в глубь потемневшего леса убегала дорога. И далеко, всюду, куда достигал взгляд, на ней видны были люди в белых халатах. Они быстро шли на лыжах, и ритмичный стук палок далеко разносился по лесу. Казалось, лыжникам не было конца. Они проходили уже мимо, и Шилова всматривалась в молодые раскрасневшиеся, возбужденные лица. А за лыжниками, одна за другой, двигались грузовые машины, наполненные бойцами, ящиками и мешками с припасами.
Шилова радостно смотрела на невиданные ею до сих пор огромных размеров орудия, на длинные тонкоствольные зенитки, на множество пулеметов, на круглые пузатые прожектора и широкие трубы звукоуловителей.
Скрежеща гусеничными лентами, медленно передвигались большие танки, и не было конца колонне, не было конца движущемуся потоку.
Шла грозная, неумолимая сила, одетая в броню и сталь, шли те, которых так затаенно и долго ждали, шла армия, которая должна была разгромить врага.
Эти последние два дня были как-то удивительно непохожи на другие.
Шилова проснулась, когда на дворе было еще совсем темно. В печке тихо трещали дрова, и по стенам от вспыхивающего огня бились темные неуклюжие тени. Видимо, Сизев уже вернулся из обороны.
Ей не спалось, и, облокотившись на подушку, она, неотрывно следя за тонкими голубоватыми языками пламени, вспоминала все, что случилось вчера. В красный дом приехал командарм. Вместе с Коротеевым он прошел в помещение штаба опергруппы.
Автобат точно замер. Люди ходили бесшумно и разговаривали шопотом. Все понимали, что там, за закрытыми дверями, решается большое, важное дело.
Командарм уехал так же неожиданно, и опять ничего не было известно. Только комбриг Коротеев вызвал к себе помкомбата и комиссара.
Шилова сидела у себя и через открытую дверь увидела, как из комнаты комбрига вышел комиссар с красным, взволнованным лицом. Торопливо проходя по прихожей и непривычно размахивая руками, он крикнул бойцам:
— Ну, товарищи, готовьтесь! Сейчас начнем концерт.
Это было странно. Еще с утра кое-кто из товарищей просил комиссара в связи со смертью Чарухина отложить назначенный вечер. Тогда комиссар ничего не ответил, а теперь вдруг: «готовьтесь!». Нет, видимо, готовились к чему-то необычайному.
Шилова, пожалуй, и не пошла бы на концерт, если бы не видела лица комиссара, но теперь остаться одной было невозможно.
В большой комнате, где помещалась первая рота, на верхних и нижних нарах, полулежа, тесно прижавшись друг к другу, разместились бойцы. Покровский суетился, расставляя стулья и покрикивая на Садкова, который, взобравшись на верхние нары, налаживал электрические провода для киноаппарата.
Когда Шилова проходила по прихожей, кто-то открыл дверь на террасу, и снаружи донесся стрекот пулеметов и орудийная стрельба. Но сейчас это даже не заставило насторожиться, и она с интересом прислушивалась к гулу голосов в соседней комнате.
Вечер шел так, как обычно шли все вечера. Бойцы пели, декламировали. Бобров в женском кружевном платье, со страусовыми перьями на шляпе, вместе с партнером исполнили сочиненную ими сценку, двое бойцов, наряженных крестьянами, показали раешник, комроты Захаров прочел свои стихи, и каждый номер встречался одобрением и аплодисментами.
Иногда в комнату входил оперативный дежурный и по фамилии вызывал группу бойцов. Расталкивая товарищей, те поспешно поднимались с мест и, захватив лежащие рядом винтовки и полушубки, стараясь не шуметь, скрывались за дверью.
По временам Шилова оглядывалась на комиссара, но он был по-обычному спокоен и, улыбаясь, смотрел на выступавших.
Вот заливчато под ловкими пальцами Покровского заиграла гармошка с переборами, зазвенели колокольчики, и вся комната задвигалась, зашумела, и дробный топот ног смешался со звонким уханьем и выкриками.
Но кинокартину посмотреть не успели. Комиссар приказал разойтись по ротам и вызвал к себе командиров и политруков.
Да, это было то, чего ждал каждый. На утро было назначено наступление.
В бой шло пришедшее подкрепление, тыловые части должны были держать обороту города на случай, если финны прервутся и бросятся в сторону Питкяранты.