Поздно ночью комиссар зашел в санчасть.
— По приказу комбрига Коротеева вы поедете с ним на командный пункт. Надо взять с собой все необходимое, — торжественно сказал он Шиловой. — Ну, смотри, Анна Прокопьевна, крепко держись.
Вот эти-то слова и волновали ее всю ночь и заставляли просыпаться каждую минуту.
Наступление начнется в девять утра.
После взлета трех красных ракет должна была начаться артиллерийская подготовка. Шилова никогда не видела сигнальных ракет и, чтобы не пропустить их, поспешно оделась и вышла на двор. Было уже светло, и около машин опергруппы суетились водители, подготовляя все к выезду. Шилова поглядела в окно комбрига. Там уже проснулись, и было видно, как люди двигались по комнате. По двору торопливо пробегали бойцы. Шилова пристально вглядывалась в небо, ожидая сигнала.
— Ракета! — В ярко-голубое небо стремительно взлетел красный блестящий шарик и, достигнув большой высоты, лопнул, разбрызгивая огненные искры. Одна за другой взлетели еще две ракеты, и сейчас же со всех сторон загрохотали орудия.
«Наконец-то, началось!» — с радостью подумала Шилова и, увидя сходящего по ступенькам крыльца комбрига, бросилась к машинам.
Вслед за «эмкой» комбрига машины медленно двинулись по дороге, заполненной орудиями, танками и бойцами, ожидающими приказа о выступлении.
— Это третий эшелон, — сказал черноусый майор, сидящий рядом с водителем.
И лес, облитый яркими лучами, и переливающийся на солнце снег, и возбужденные лица бойцов, и непрерывная, необычно бодрящая орудийная канонада — все вместе делало этот день особенно радостным, бодрым и праздничным.
Шилова прислушивалась к разговору сидящих в машине военных, вглядывалась в непривычно оживленную дорогу, и, как это бывает только в очень юные годы, все ей казалось радостным и необычным, и каждое движение и слово, на которое она в иное время не обратила бы внимания, сейчас были значительными и радостными.
Финны не отвечали на артиллерийскую стрельбу и затаились, видимо, ожидая ее окончания.
С моста у завода открылись дали, обычно затянутые туманной дымкой, на белой пелене Ладоги виднелись очертания неподвижно стоящего танка, от которого, между темнеющими островками, через все озеро побежали тонкие вешки, переплетенные чуть заметной проволокой.
— Точно сети расставили, — сказал худощавый лейтенант.
— Это наш танк, который еще при первом наступлении на мину налетел, — объяснял майор. — А это проклятое проволочное заграждение. Ну, и стоило оно нам трудов. Только подойдет туда обоз — финны сейчас же по нему шпарят.
Машины свернули с моста и поехали по мягкой, за ночь проложенной по льду дороге.
Шилова не представляла себе, что такое командный пункт, как он расположен, и с интересом прислушивалась к объяснениям майора. Навстречу попадались грузовики, в сторону фронта рядам, по заново проложенным дорогам, ехали машины, шли группами и в одиночку бойцы, тарахтели походные кухни. На льду озера было множество людей, машин, крутом виднелись возбужденные лица бойцов. Несколько бойцов, присев на корточки, проверяли связь.
Проехав двухэтажный домик, примостившийся у самого берега, где расположилась разведрота Мочалова, машины остановились. Перебросив через плечо набитую медикаментами сумку, Шилова спешила за всеми. Впереди широким шагом двигался комбриг Коротеев, легко поднимаясь по вырубленным в снегу ступеням на небольшую отвесную, конусообразную горку. У самой вершины ступеньки окончились, и среди густого ельника потянулась узкая тропинка. Маскируясь за ветвями деревьев, дозорные оглядывали проходящих людей. На вершине была небольшая полянка, тщательно обложенная со всех сторон высокими снежными глыбами, с вставленными в них небольшими пушистыми елками. Посредине поляны был устроен прикрытый ветвями невысокий бревенчатый блиндаж, от которого в разные стороны протянулись провода.
— «Лена»! «Лена»! — надрывался кто-то в блиндаже.
— Ложись! На снег! Вы мне тут всю маскировку вскроете, — крикнул кто-то, и Шилова сейчас же узнала в высоком военном, одетом в длинное кожаное пальто, командарма. Он торопливо шел от блиндажа.
Все бросились на снег.
Шилова подползла к снежному укреплению и, раздвинув ветки, заглянула вниз. Сейчас же под самой горкой раскинулся широкий застывший залив Ладоги. Невдалеке, прямо перед глазами, высился полукруглый, крутой, покрытый густым лесом остров Петяя-саари, а за ним виднелись гористые вершины. Справа, по ту сторону залива, протянулся длинный остров Максиман-саари, а за ним, у конца Ладоги, поднималась высокая гора, с крутым обрывом, — там находилась дивизия.