Прислушиваясь к непрерывному гулу канонады, Шилова представила себе, что переживают сейчас люди в дивизии, слушая артиллерийскую стрельбу, и эта мысль еще больше взволновала ее.
Пехота лежала на льду, под самой горкой, где находился командный пункт. На ровной белой пелене резко выделялись людские фигуры, примостившиеся за широкими щитками, и казалось, что снег был сплошь покрыт темными точками. Слева, ожидая приказа, прильнули ко льду лыжники в белых маскхалатах.
— Часть войск пойдет на острова Петяя-саари и Максиман-саари, большая колонна уже двинулась из города по материку на север, по направлению к дивизии. Это от колонны и дивизии сейчас доносится гул стрельбы. А дивизия со своей стороны ударила к югу. Вот вам и мешок для финнов, — объяснял кто-то сзади.
Шилова, не дослушав, пристально смотрела на командарма, вышедшего из-за блиндажа.
— Танки, танки пошли! — пронеслось по горке, и Шилова схватила лежащий на брошенном в снег полушубке бинокль.
Один за другим танки быстро понеслись по льду, курсируя взад и вперед вдоль острова Петяя-саари. Иногда они замедляли ход, и тогда видно было, как стреляли их орудия.
Командарм бросился к блиндажу. Слышно было, как там запищало несколько телефонов.
— Самый интенсивный огонь по центру и глубинам! — закричал он.
Финны начали бить из минометов. Мины падали на лед впереди пехоты и, вздымая высоко к небу фонтаны воды, образовывали широкие темные лунки.
— Вы что ж там заснули! — разъярясь, кричал кому-то в телефон командарм. — По центру! По глубине!
Снова забегали перед островом казавшиеся игрушечными танки, и сейчас же ураганным огнем забила со всех сторон артиллерия и над островами показались белые облачка.
Командарм поминутно выскакивал из блиндажа, прикладывая к глазам бинокль, и нетерпеливо посматривал на небо, точно что-то выжидая.
Вдруг издали чуть слышно донесся глухой гул.
Все приподнялись и смотрели назад, за лес, на светло-голубое небо. Шум приближался, становился отчетливее, и уже ясно был слышен гул моторов.
Командарм подошел к блиндажу и, закинув голову, смотрел на светлое небо.
— Сегодня меня самолеты разбудили рано — темно еще было, когда они в разведку летели, — сказал он высокому красивому летчику-комбригу, стоящему рядом с ним. — Ну, посмотрим, как ваши орудовать будут.
Комбриг еще не успел ему ответить, когда на небе показались эскадрильи самолетов. Они летели медленно, и уже над самой головой загудели моторы.
— Самолеты — благородные существа, — не спуская глаз с летящих машин, сказал командарм.
Самолеты, разделившись, двумя потоками пошли к островам, и сейчас же раздались оглушительные взрывы бомб, и над верхушками деревьев показался темный дым.
Одна за другой налетели волны быстролетных птиц, и снова раздавались взрывы. Шилова не могла отвести взгляда от темнеющих островов; каждый взрыв необычайно радовал, ей хотелось громко кричать, махать руками уходящим назад самолетам.
Небо стало снова спокойным и пустынным. Непонятно было — почему все еще неподвижно лежала на льду пехота.
Шилова с тревогой оглянулась назад. Но из-за леса, тяжело двигаясь, показались новые большие, массивные машины. Они медленно шли, точно с трудом рассекали воздух, и на голубом небе серебром отливали их широкие, мощные крылья.
— Ну, и красавец летит! — с восхищением сказал командарм, наблюдая за передней машиной.
Около правой машины показалось белое облачко, за ним второе, третье.
— Зениткой финны их, по самолетам зениткой, — крикнул кто-то.
Все, затаив дыхание, следили за машинами и белыми круглыми облачками.
Машины пролетели к островам и мгновенно над ними, до самого неба поднялись темные, густые клубы дыма, и огненными языками взвилось пламя.
Все, забыв о предосторожностях, вскочили со своих мест. Шилова что-то кричала, новые клубы дыма, всплески пламени вызывали ее взволнованные возгласы.
— Лес горит, лес! — закричал кто-то сзади.
А самолеты все летели и летели, и казалось, воздух был напоен несмолкающим гулом; дрожала земля, и от темных клубов дыма потемнело небо.
— Не хотел бы я быть сейчас на острове, — улыбаясь, наклонился к командарму комбриг.
— Да, не очень-то им приятно, — также смеясь и не опуская бинокля, подтвердил командарм. Он к чему-то напряженно прислушивался. Шилова тоже услышала какие-то странные звуки, но решила, что так и должно быть при бомбежке.