Выбрать главу
       ты кричишь, —               ведь нельзя,                      ничего не жалея, Отрицать-обобщать.          Помогай,              критикуй,                   но — любя! — Всё как раньше:         идея,            и жизнь — матерьял для идеи… Дочкой правящей партии я вспоминаю тебя. Дочкой правящей партии,              не на словах, а на деле Побеждавшей врагов,           хоть и было врагов без числа. Ученицей людей,         озарённых сиянием цели, — Средь других,        погружённых всецело                  в мирские дела. Как они тормозили движенье,               все эти другие, Не забывшие домик и садик —               не общий, а свой. Миллионы людей,         широчайшие массы России, Силой бури взметённой            на гребень судьбы мировой. Миллионы на гребне,           что поднят осеннею ночью К тем высотам, где светит             манящая страны звезда. Только гребень волны —             не скала                и не твёрдая почва. На такой высоте         удержаться нельзя навсегда. Только партия знала,           как можно в тягучести буден
Удержать высоту         в первозданной и чистой красе. Но она забывала,          что люди —              и в партии люди. И что жизнь — это жизнь.              И что жизни подвержены — все. А ты верила в партию.           Верила ясно и строго. Без сомнений.        Отсутствием оных                 предельно горда. И тебе не казалось,          что раньше так верили в Бога… Слишком ясные люди           тебя окружали тогда. Танька! Танька!        Ты помнишь, конечно,                   партийные съезды. И тревогу в речах меньшинства                 за любимый твой строй. И в ответ на тревогу           глумливые выкрики с места: — Не жалаим!        — Здесь вам не парламент!                     — С трибуны долой! В тех речах было всё           так тревожно,                  запутанно,                      сложно: Хорошо бы пройти в эти дали,               да вряд ли пройдём. Ну, а Вождь отвечал           очень ясно:                 — Для нас —                      всё возможно! Коммунисты — пройдут!..             Ты, конечно, пошла за Вождём. Тебе нравилось всё:           высший смысл…                  высший центр…                          дисциплина… Пусть хоть кошки скребут,             подчиняйся,                   зубами скрипя. Есть прямая дорога.          Любые сомненья —                   рутина… Дочкой правящей партии             я вспоминаю тебя. Помнишь, Танька,         была ты в деревне                  в голодное лето? Раскулаченных помнишь,             кто не был вовек кулаком? Ты в газету свою написать             не решилась про это, Чтоб подхвачено не было это                коварным врагом. Создаются колхозы,          и их возвеличивать нужно. Новый мир всё вернёт           расцветающим жителям сёл. А ошибки — простят…           Эти фразы сгодились для службы Людям старого мира —            он быстро сменять тебя шёл. Старый мир подступал,            изменяя немного личину. Как к нему подошло           всё, что с болью создали умы: Высший смысл.        Высший центр.                И предательский культ                         дисциплины, И названья идей…          Танька, помнишь снега Колымы?