На скосе века

Только время идёт.
         И в какие очки ни смотри,
Девятнадцатый век
         оттесняют свирепые силы
И, ещё не раскрытые,
          точат его изнутри…
Ещё сладкий дурман
          обвевает мозги человека
Только страсти —
        живут.
           В них судьба.
                 И её не унять.
И жестокие правды
         другого —
              двадцатого века
Проступают уже —
         хоть никто их не может понять…
Ну не так чтоб никто —
            разговоры про крах неминучий
Входят в быт всё упорней,
            но как ни ораторствуй тут,
Всё же трудно представить,
              какие
                сбираются
                    тучи
Над цветущей Европой,
            где творчество,
                   право
                    и труд.
Как ещё уважается мысль,
            воплощённая в слове…
Что бы ни было в ней,
          это «чистая область ума».
Словно наше мышленье
           не связано
                с голосом крови,
Словно в нём притаиться не может
                звериность и тьма…
Век свободы настал.
          Будь свободным
                 и в области быта.
Будь свободен во всём!..
             (Дым!
               А вдруг от него
                      угоришь?..)
Доктор Фауст с любовницей
             ездит на воды открыто,
Маргариту любовник
          на месяц увозит в Париж.
Но от этих измен
         вдруг не вспыхнут кровавые войны,
Честь ничья не задета…
           (при чём тут и что это — честь?).
Это очень полезно,
          разумно
             и благопристойно.
В этом есть просвещённость
             и вместе естественность есть.
Это — значит свобода.
          (А может, тоска без исхода?)
Это точные знанья.
          (Гормоны бунтуют в крови.)
Это дух исчезает
        и рушатся связи —
                  свобода!
А искусство уходит
         от смысла,
              от форм,
                  от любви…
Только правда мгновенья.
            Всё стало доступно и просто…
Лишь дежурной улыбкой
            глазам отвечают глаза.
Только женщину вскрыли
            жрецы полового вопроса.
Только женственность сводят,
              как сводят в Карпатах леса.
Чтоб когда эта призрачность
             всё же откроется чувству,
А устроенность жизни
          исчезнет в короткой борьбе,
Чтоб нигде и ни в чём:
            ни в семье,
                 ни в любви,
                       ни в искусстве —
Человек не нашёл ни себя,
             ни покоя себе.
А пока что Прогресс.
          Всё, что с ним, —
                   человечно и свято.
Все идеи — в почёте…
           И — тоже идеям
                   верны,
Напрягая умы,
       колесят по земле дипломаты…
Самым чутким ушам
          уже слышится смех сатаны.
Он смеётся не зря.
          Мы теперь это знаем, к несчастью.
Дурь настолько окрепнет,
             что разум предаст человек,
Выражаться научно
         научатся тёмные страсти…
Но об этом не знает ещё
            девятнадцатый век.
Он уверен в себе.
        Добродушно встречает он годы,
Всем желая успеха
         и в трубы Прогресса трубя…
Добрый толстый рантье,
           приручивший стихии природы!
Что ты знаешь о них?
          Ещё меньше ты знаешь —
                     себя.