Есть такая судьба! —
я теперь это в точности знаю.
Всё в ней —
глупость и разум,
нахальство и робость —
вместе.
Отразилась на ней темнота —
и своя, и чужая.
И бесчестье —
бесчестье других
и своё бесчестье.
Есть такая судьба —
самый центр неустройства земного.
И ответчик за всё —
древний выход тоски утробной.
Забывают о ней,
но чуть что —
вспоминают снова.
И в застой, и в движенье
для злобы она удобна.
Есть такая судьба!
И теперь, и во время иное.
Я живу на земле и как все,
и как третий лишний.
И доселе бывает заманчиво
жертвовать мною, —
Всё валить на меня,
если что-то у всех не вышло.
Этим выходом ложь
манит вновь,
как не раз издревле.
И подводит опять —
это тоже не раз бывало.
Потому что мы люди,
и жертвовать мной не дешевле,
Чем любым, —
надо душу свою загубить сначала.
Я теперь это знаю —
Земля, как и прежде, — Божья.
Все мы связаны кровно. — И я.
Это всем известно.
И нельзя обойтись без меня, —
даже если можно,
Даже если обидно,
что я занимаю место.
Подлый грех — рассужденья,
кто нужен, а кто — не очень.
Мы — одна суета,
и одно нас сжигает пламя.
И нельзя обо мне говорить,
что во мне вся порча.
Даже если бы так,
стал таким я от вас и с вами.
Наши души — клубок.
А без душ — ни любви,
ни муки.
Лишь одна пустота
и мечты о кимвальной славе.
Только скука одна
и жестокость от этой скуки, —
Сам не жажду я жить
на земле, где я жить не вправе.
Есть такая судьба!
И во всякой судьбе есть такое.
Только эта — меж всеми,
со всеми в дурном соседстве.
А в соседях — известно —
нагляднее зло мирское:
Вечно хватит причин,
чтоб в соседа острей
вглядеться.
Есть такая судьба! —
часть обычная общего ада.
Я на ней не стою,
хоть её обижали много.
Чтобы жить по-людски,
из неё вырываться надо.
Как из всякой судьбы, —
к одному вырываться Богу.