- Что мне делать дальше? - Спросила утром подруга.
Если бы мне каждый раз давали десятку, когда задают этот вопрос...
- Просто живи, как жила.
- А крылья?
- Не знаю пока. Но обязательно разберемся с этим. Я могу об этом рассказать Любе? Она может что-то подсказать.
- Любе - да. А больше никому. Даже Кате говорить не надо. Зачем волновать беременную женщину?
- Согласна.
Лично я была рада разделить эту ведьмовскую ношу с кем-то еще. Поддержка и понимание - это то, что мы с Фимой могли дать друг другу в такой необычной ситуации.
- Ну ты, мать, даешь, - прокомментировала ситуацию Люба. Я прибежала к ней в кабинет в ее магазине, как только она пришла на работу.
- Даже бабушка Нина не могла инициировать ведьму, а ведь она была очень сильной.
- Инициировать?
- Скорее всего, у твоей подруги были скрытые способности. А ее загаданное желание, твоя сила, специфический десерт и правильное время спровоцировали пробуждение ее Дара. Но я раньше ничего не слышала о таком, чтобы человек подобным образом видел крылья.
- Можно подумать, что пирожковых ведьм полным-полно. - Я настаиваю на своей эксклюзивности.
- Сложно то, что ей самой придется понять, зачем ей был дан этот Дар и что с ним теперь делать.
- Понятно, что ничего не понятно. Ладно, пойду поработаю.
А то со всеми этими крыльями, капкейками, сердечками и другими чудесами, стала мало времени уделять своему магазину и основным покупателям.
Вечером я гуляла в парке с Захаром и Алисой, мы сделали три полных обхода всей территории, кормили рыбу в пруду, катались на качелях. Как ни странно, сегодня меня не бесили беременные, влюбленные и семейные пары с детьми. Вот вообще. Среди других мы смотрелись вполне органично - папа, мама, дочка. Все радостные. А я ходила и волновалась - как примет меня Алиса в роли не просто знакомой, а папиной подружки? Будет ли ревновать? Допустит ли меня к своему папочке? Как объяснить ребенку, что между нами происходит? Я не хотела прятаться и шифроваться от ребенка, да и все-равно, рано или поздно, правда вылезла бы наружу. Не будем же мы постоянно отправлять куда-то ребенка, чтобы побыть вдвоем.
Алиса настроена дружелюбно, вовлекает меня в свои игры, доверяет нести единорожку, держит за руки меня и Захара. Вижу, что Захар, так же, как и я, еле сдерживает себя, чтобы лишний раз не дотронуться, погладить, приобнять, целовать.
- Да целуйтесь вы уже! - Неожиданно командует Алиса, когда мы в слишком близко стоим друг от друга, Захар снова высматривает у меня в глазах то ли звездочки, то ли сердечки. Мы не целуемся. Я смущаюсь.
Чуть позже, когда Захар пошел за мороженым, а мы ждем его на лавочке, Алиса устроила мне форменный допрос:
- А тебе мой папа нравится?
- Да, он очень хороший человек.
- А ты его любишь?
Вот чего не ожидала от пятилетней девочки, так таких неудобных вопросов, на какие у меня нет еще ответа. Даже для себя. Любить - это так просто, как дышать. Любить - это так сложно, как жить.
- А что? - Я не нашла, что ответить ей вразумительно.
- Я просто недавно любила Тимура, ну, из садика. Мы целовались за шкафчиками. А потом он стал любить Маринку.
Вот те на! О, какая знакомая ситуация.
- А ты что?
- А я полюбила Сашу. И завтра поведу его за шкафчики. Вот если ты папу полюбишь, то пообещаешь никогда от него не уезжать?
- Хорошо. – Буду только часто водить его за шкафчики.
Захар с рожками мороженого спас меня от дальнейших расспросов. Я от мороженого вежливо отказалась и предложила свою порцию Алисе. Захар сочувствующе кивнул.
Надо попросить Фиму, чтобы посмотрела, какие у него крылья. Есть ли на них сердечки? Вот что меня волнует.
С Фимой поговорила по телефону, когда уже добралась домой.
- Какие новости?
Новостей было много. Кире стало лучше, прогноз беременности повернулся в положительную сторону, но ее оставят в больнице на неделю.
- Будут сохранять, - загадочно говорит Фима. Понятия не имею, каким образом сохраняют беременность, но от всей души желаю, чтобы у незнакомой мне Киры родился здоровый ребенок.
Интересно, а есть у Книги способ, как можно помочь женщине сохранить беременность? Пока ко мне не обратиться человек с такой просьбой, не узнаю.
А еще Фима обнаружила, что в солнечных очках крыльев не видит ни под каким углом. Чем не решение проблемы? Хотя бы частично.
Я чувствую за собой ответственность за то, что случилось с подругой. Крыльевидение имею ввиду. Ее приключения с почти бывшей женой бывшего любовника - это уже результат ее личных жизненных позиций и действий. Пусть у нее и были какие-то сверхъестественные задатки, но они ведь тихо-мирно спали и не мешали ей жить, пока я крылатым капкейком их не пробудила. Но она ведь сама ко мне за этим пришла. Теперь мне есть с кем поговорить о своем, ведьмовском. Да и если горожане соберутся пойти на нас с вилами, то вместе легче отбиваться.
Но, если честно, я не хотела бы поменяться с Фимой местами и видеть людей крылатыми. Пусть это и дает какие-то преимущества, можно видеть скрытые от обычных людей знания. Боюсь, мне такая ноша была бы не по силам. И мне очень нравится мой Дар, нравится то, что я делаю. Пусть иногда меня не благодарят, а проклинают.
- Мая! - Люба позвонила мне в разгар рабочего дня, когда мы с Аней буквально зашивались, пытаясь удовлетворить всех голодных. - Мая, это катастрофа!
- Да что случилось? - Наша спокойная Люба редко паниковала.
- У меня сейчас была твоя мать!
- У нее все хорошо? Она здорова? А папа? - Я не видела родителей больше недели, но буквально вчера разговаривала с мамой по телефону. Ни о какой катастрофе она не говорила.
- У них все хорошо. А вот тебе сейчас будет плохо.
- Говори, - я сделала Ане знак, что у меня срочный звонок и ушла в подсобку, бросив ее одну с покупателями. Лишь бы ее не съели.
- Евдокия, - дело дрянь, раз Люба зовет мою маму по имени, - приехала ко мне домой и стала пытать: а не является ли ведьмачка Мая из магазина с выпечкой ее родной дочерью? А раз уж является - то какого хрена?
- Кошмар какой.
Моя мама отрицательно настроена против всего сверхъестественного. Она в прямом смысле это отрицает. Евдокия не одобряла стиль жизни бабушки Нины и всячески ограждала меня от такой информации о нашей семье.
- Что ты ей ответила?
- Ты знаешь свою мать. Пришлось рассказать все, как есть.
- И что она тебе сделала? - Евдокия в гневе страшна, могла и дом спалить.
- Не поверишь - била меня кухонным полотенцем! Гоняла меня, как малолетку по всей кухне.
Да, кухонное полотенце в руках Евдокии - весомый аргумент. Тут не то что правду расскажешь, а еще и покаешься во всех грехах, вольных или невольных. Помню, она Любу так гоняла, когда та зимой без шапки ходила или волосы длинные остригла без разрешения. А последний раз на моей памяти это было, когда моя мама узнала, что та замуж собралась из-за неожиданной беременности. Я росла спокойным ребенком и воспитание полотенцем меня миновало.
Похоже, наступила и моя очередь познать волшебную силу убеждения кухонного полотенца.
- А где она теперь?
- К тебе поехала. Так что держись.
Сейчас Евдокия ворвется ко мне в магазин и вылупит известную пирожковую ведьму при всем честном народе. Не исключено, что полотенцем.
- К тебе там мама пришла, - сказала Аня, заглянув ко мне в подсобку.
Так быстро? На метле, что ли, прилетела?
- У нее есть полотенце в руке?
- Что?
- Ничего. Я пойду с ней пообедаю. Буду через час где-то. - Это если мать родная меня не прибьет.
- Здравствуй, мамочка! – Радостно выпорхнула я из подсобки, как раз хотела пойти пообедать, составишь мне компанию?
Мама смотрела на меня хмуро и серьезно. Но дала увести себя в летнее кафе на крыше торгового центра. Я трындела без остановки, рассказывая о новой продукции, казусах с покупателями, последних новостях о родственниках – лишь бы у мамы не появилась возможность что-то мне сказать. Оттягивала момент истины, насколько могла. Но он наступил раньше, чем нам принесли заказ.