И получаю в ответ:
- А ты мне вообще никто! У меня настоящая мама есть!
Если бы я могла, я бы провалилась сквозь землю. Но вместо этого я бросаюсь на Захара и держу его за руки. Он собрался или шлепнуть, или потрясти Алису, или еще чего ей сделать. Я понимаю это по движению его рук и крепко сжатым губам.
- Вы все злые, не хотите , чтобы я с мамой встречалась! А я с ней уеду!
Алису трясет от злости, по щекам текут злые слезы, руки воинственно сжаты в кулаки. Начинаю немного понимать тех женщин, что сбежали от Захара из-за Алисы, которая ведет себя, как маленький чертенок.
Что мне делать?
- Иди. В свою. Комнату. - Еле сдерживаясь говорит Захар.
Алиса убегает. Мы стоим посреди кухни, которая напоминает поле битвы, где идут военные действия.
- Прости... - говорим одновременно друг другу.
- Не сердись на нее, - прошу Захара. - Она просто маленькая девочка и многое не понимает.
Я люблю тебя и хочу помочь, но не знаю, как. Эта фраза так и осталась не произнесенной. Не до любви ему сейчас.
- Но откуда эти слова про настоящую маму? Они что, видятся?
- Я не знаю.
Я лично с Региной не встречаюсь. Захар сам ходит на эти переговоры.
- Какой же я дурак, что не лишил ее материнских прав тогда, когда она сбежала. Сейчас бы этих проблем не было.
Возможно, но кто знает.
Адвокат говорит, что развод пройдет без проблем, если только у них нет вопросов по разделу имущества. Согласно закону, Регина может претендовать на половину всего, что есть у Захара. А то, что ее столько лет не было, так еще доказать надо, что это не Захар выгнал несчастную из дома. Имущество Захара временно под арестом.
Я охреневаю от наглости некоторых дам.
Поделить имущество можно. А как поделить ребенка?
Еду к себе в магазин в разобранном состоянии. Через час ухожу из магазина в свою квартиру, все-равно работать нормально не могу. Ни с обычными покупателями - я ужасно невнимательна, ни с особыми - силы на нуле. Все, что я наскребла себе под утро с Захаром, ушло во время скандала на кухне.
В этот сложный для нас период, он ведет себя, как настоящий мужик - сцепил зубы и ушел в себя.
- Чем я могу тебе помочь? - Спрашиваю перед тем, как выйти из дома.
- Просто будь со мной. Если ты не сбежишь от всего этого, я буду счастлив. Я сам разберусь с этим, дай мне немного времени.
Я соглашаюсь.
Когда я нервничаю, мне нужно куда-то девать лишнюю энергию. Обычно я занимаюсь уборкой. Двойная выгода получается - и успокоилась, и чисто в доме.
Отмыла свою квартиру до блеска. Даже окна. Пусть здесь никто и не живет постоянно, зато будет чисто и красиво.
Не помогло. Ну, хоть в квартиру не стыдно гостей приглашать.
- Мая, а где ты? Я у тебя в магазине, а Аня говорит, что ты давно ушла. - Захар позвонил мне, когда я уже пила чай после трудовых подвигов.
- Я в квартире.
- Убежала из нашего дурдома?
- Нет, просто сделала уборку и уже собираюсь.
- Я сейчас приеду, подожди.
Конечно подожду. Голая. Стресс все никак не снимался, поэтому я сняла одежду. Алиса в это время должна гулять с няней Валей. И у нас есть часик на нейтральной территории, где не ступала нога Регины и нет капризной Алиски. Война войной, а секс по расписанию.
Я открыла дверной замок и ушла на кухню.
- Проходи сюда, - позвала я Захара, когда услышала, как он вошел. Надеюсь, что это именно он, а не сосед или сантехник, например.
Стою себе, город рассматриваю в панорамное окно. А что без трусов и вообще без одежды - так жара на улице. Или ветром сдуло. Или окно ими помыла, видишь, какое чистое?
Захар мой намек понял без слов. Вздохнул, резко подошел и обнял, прижал к стеклу, стал целовать шею, плечо. Поглаживая спинку прогнул.
Надеюсь, нас никто не видит
- Надеюсь, нас никто не видел, - говорю я позже, еле отдышавшись и уже в трусах. - А если кто и видел, то хотя бы совершеннолетний.
Я чувствую умиротворение. Такое, будто в нашей жизни все хорошо. Напряжение спало.
По дороге домой заехали еще в магазин, пополнить продуктовые запасы. Целовались в ряду с молочкой, потом еще возле выпечки и овощей. Дом нас встретил неприятной тишиной. Ни шума телевизора, ни музыки, ни беготни или пения Алисы.
- Алиса! Валя! Где вы?
- Гуляют еще? Так поздно? - Захар стал набирать номер в телефоне, я так понимаю, няни. - Странно, абонент отключен.
В этот момент его телефон начинает звонить сам. Неопределенный номер.
- Да?
- Папа, это я, Алиса!
- Девочка моя, а где вы с Валей загуляли? И чей это телефон?
- Я у мамы, - ответила Алиса. Спокойно, как будто, так и должно быть.
- Как это у мамы? У какой мамы? Дай трубку Вале.
- Вали нет, я с мамой. Региной. Папа, я очень тебя люблю, но я хочу жить с ней теперь. Она хорошая. И любит меня. Она купила мне куклу и подарила медвежонка. И мы уедем жить в швенц…швенцию! Там у меня будет целый замок, как у настоящей принцессы. И пони. Только белый! Не обижайся, я буду тебе звонить! Пока.
Я стою близко и прекрасно слышу все это. Что случилось? Как это случилось? Как ей удалось задурить ребенку голову, чтобы девочка поменяла свое мнение на противоположное?
- Захаров, ты слышал, что тебе сказала дочь? – В телефоне другой голос. Противный, хуже, чем звук пенопласта по стеклу. – Зай, иди поиграй в комнате, - это, наверное, она обращается к Алисе.
- Регина!
- Ты понял, что она тебе сказала? Алиса хочет жить со мной и хочет уехать. И не обижай ее любимую маму.
- Как ты ее забрала? Я позвоню в полицию!
- Твоя няня очень хочет поехать к сыну в Италию, и я пообещала ей, что помогу. Ну и платишь ты ей не миллионы.
Валя продалась за тридцать серебряников. Отдала этой мегере нашего ребенка. Вот почему Алиса так поменялась, она виделась с Региной, и та заливала ей в уши, что хотела. Разорву, как тузик грелку! Обеих!
А что мы делали, когда Регина крала нашу дочь?
Прое…ли ребенка! Мне становится так плохо, аж до черных мушек перед глазами. Это я виновата, не уследила за девочкой!
- Верни Алису.
- Захаров, ты же умный мужик, ну подумай, тебе ведь этого только полюсы. Можешь жить себе со своей ведьмой как хочешь, никто под ногами путаться не будет. Да и что ты можешь дать ребенку в этом Мухосранске – образование в средней школе, а потом она будет, как ты, лепить куличики? А со мной она получит лучшее европейское образование, положение в обществе и прекрасное будущее. И нового богатого папочку. А не папочку-кухарку. – Голос издевательский.
Я вырву ей ее поганый черный язык. Что она говорит? Откуда знает, что Захар готовит десерты, а я ведьмачу? Похоже, нас продали с потрохами и со всеми секретами.
- Регина, я сотру тебя в порошок.
- Не кипишуй, Захаров. – Теперь голос звучит угрожающе, веселый голос с издевками исчез. – Ты не знаешь на что способны адвокаты и судьи за приличный гонорар. Я и по закону имею полное право забрать ребенка себе, а ты будешь только видеться с ней пару раз в год. Если сможешь приехать, конечно. Мы можем сделать это безболезненно, и я даже готова тебе заплатить и не пилить твое движимое и недвижимое имущество, нажитое в браке со мной.
- Сука, - прошипел Захар, - ты думаешь, что всех можно купить? Алиса не продается!
- Тогда готовься проиграть суд, - спокойно ответила Регина и отключила звонок.
На Захара страшно смотреть. Он посерел и постарел за несколько минут. С гримасой боли на лице он с силой сжимает и швыряет свой телефон в другой конец кухни. Тут сегодня идут масштабные бои.
- Я убью ее! Просто убью и решу все проблемы!
Я молчу. Если что, я готова обеспечить ему железное алиби, подавать патроны и прятать труп в лесу.
Этой ночью никто не спит. Захар поднимает на ноги всех, кого может – адвокатов, знакомых, знакомых знакомых. Ему рассказывают, что при лучшем раскладе он может иметь совместную опеку над ребенком и постоянно вставлять Регине палки в колеса, чтобы она не могла увезти Алису из страны. Но, имея большие деньги, возможно все.