Согласна.
- Как Захар?
- Кто?
- Пациент Захаров, ему профессор Петрановский операцию делал.
- Спит.
- Мне надо к нему.
- Нет, нельзя. Вы и сами сейчас вставать не можете и к нему нельзя.
- Мне нужно. Я должна быть с ним, когда он проснется. - Я схватила ее за руку и очень убедительно смотрела в глаза. Я сейчас плохонькая ведьма, но хоть что-то же могу?
Захар был все также почти весь замотанный бинтами, как мумия. Хоть маски на нем нет, значит, дышит сам. Его волосы сбрили, щетина отросла, черты лица заострились. Лицо в синяках. Они уже стали желто-зелеными. Но его неподвижность уже не была смертельно пугающей. Казалось, он просто спит.
Я присела возле него на кресло, взяла за руку.
Любимый мой, просыпайся, открой глаза. Скажи мне, что все будет хорошо. Ты только просыпайся.
- Мая, просыпайся, - голос, такой тихий, хриплый, самый родной. - Мая - Мая. МАя - МаЯ, - с ударениями на разных слогах. - Сладкая моя, просыпайся.
Открываю глаза и вижу, что за окном уже взошло солнце, я уснула Захару в руку, а сам он проснулся и смотрит на меня.
- Захар! - Я бросаюсь его обнимать, гладить и целовать.
Он ойкает, я отстраняюсь и снова осторожно ложусь ему на грудь.
Получилось! У меня получилось, Захар - вот он, живой. Мой.
- МАя МаЯ, - снова говорит он. Заговаривается? Последствия травмы? Ничего, исправим.
- Не волнуйся, мы это тоже вылечим.
- Что тоже? - Он говорит медленно, с трудом.
- Заикание или что это. Что ты слова повторяешь.
- Я не повторяю. Я говорю, что ты моя Мая, фефект фикции. Наверное, зуб выбил.
- Захар, что случилось? Ты видел, кто тебя сбил? Свидетели говорят - беля машина, ни номера, ни марки не заметили.
Захар закрыл глаза.
- Тебе плохо? Позвать врача?
- Ты знаешь, где Алиса?
- Нет. Думаю, с Региной. Полиция их искала, не нашли. Адвокаты твои вообще слились.
- Понятно.
- Это Регина тебя сбила?
- Да.
- Надо заявить в полицию.
- Нет, не надо. Пообещай мне, что ничего не скажешь.
- Но почему? Это ведь способ забрать Алису!
- Ты видела, как она ее любит? А что с ней будет, если она узнает, что ее любимая мама хотела убить папу? Что мама, допустим, в тюрьме, за то, что переехала папу машиной? Я не могу это сделать с Алисой.
Я кипела. Я ненавидела Регину за то, что она ворвалась в нашу счастливую жизнь, перевернула все с ног на голову, забрала нашу любимую девочку и чуть не лишила жизни Захара. Я не понимала, как это можно все просто оставить, спустить ей с рук. Она хотела его убить. Она почти его убила.
Но в отличии с ситуацией, когда ко мне в дом ворвалась Марина и я сдалась без боя, здесь я буду бороться, пока не выиграю. Эта история еще не закончилась.
Захар, может быть великодушным и заботиться в первую очередь о состоянии дочки. Но я не такая благородная. Регина еще мне за все ответит. За все мои седые волосы, которые точно появились под краской.
Или я не ведьма?
Пришла целая делегация врачей, обступили Захара, меня вытеснили из палаты. Я позвонила с доброй вестью Марии Львовне. Потом своей маме. Они быстро распространят эту новость среди знакомых. Позвонила Ане, попросила от моего имени поблагодарить всех через соцсети, как она и собирала всех на сладкую ярмарку.
Наконец-то я могу дышать спокойно. Теперь все будет хорошо.
Вернулась назад в палату, как только люди в белых халатах разошлись. Мне надо сказать ему что-то важное, пока его родственники не набежали. Захар дремал.
- Захар, я давно хочу тебе сказать... просто не было подходящей ситуации... я люблю тебя, Захар. Люблю. Тебя. Я тебя люблю.
- Знаю, сладкая моя, - Захар открыл глаза и улыбался.
Знает? Откуда это он знает? Слышал, как я ему это говорила, пока он был без сознания?
- Откуда ты знаешь? Я сама только вот поняла недавно.
- Помнишь, я сказал тебе, что у тебя в глазах сердечки, в левом семь, в правом восемь?
- Помню. У нас только первый секс случился.
Что? У меня тогда включились сердечки в глазах, и он понял, что я его люблю, а до меня доперло только?
- Знаешь, что, Захар?
- Что?
- А женись на мне!
- С радостью.
Через две недели Захара выписывали. Нас ждала еще долгая реабилитация, но поправлялся Захар в хорошем темпе. Это могло быть как-то связано с тем, что я гуляю в парке и обнимаюсь с деревьями, люди думают, что у них уже своя блаженная завелась. А я прихожу к Захару, обнимаю его и отдаю ему силу. Представляю, как восстанавливается его нога.
- Никогда не видела, чтобы у людей так быстро отрастали волосы, - удивляется медсестра, та, что не пустила меня с тортом.
У Захара, действительно, шевелюра больше, чем когда он в больницу попал. Побочно действие силы? Я вообще-то кости сращивала, а не волосы ему отращивала.
Как-то вечером, уже дома, выхожу из ванной с мыслями о том, может ли Захар заниматься сексом? Эта часть его тела не пострадала.
Ложусь рядом. Он читает какой-то листок.
- Что это?
- Выписка из больницы.
- И что пишут?
Захар притягивает меня к себе ближе, долго целует. Настолько долго, что я чувствую бедром, что секс, в принципе, возможен. Дает возможность минутку подышать, смотрит в глаза. Сердечки считает?
- Любимый?
- В выписке написано, что с такими травмами не живут. -Я в ужасе замираю, он продолжает, - а еще там написано, что ты, моя сладкая ведьма, совершила чудо. Я теперь тебе жизнью обязан.
Ведьма? Это игра слов? Или нет.
- Мая, я знаю, чем ты занимаешься в своем магазине.
- Это все знают, пирожки продаю. Тортики.
- Пирожки, да. И тортики, и пирожные. С помощью которых ты творишь волшебство и помогаешь людям. И это твой Дар от бабушки. Еще у тебя есть волшебная книга.
- И что теперь? Ты считаешь, что я тебя приворожила, чтобы подобраться к твоим деньгам?
- Нет. Я люблю тебя, моя сладкая ведьма, что бы это для меня и тебя не значило.
- Для меня это теперь означает, что мне нельзя есть сахар. - Я не хочу больше никаких секретов. Тем более теперь, когда мы живем вместе.
- Тебе нельзя сладкое? Почему? Ты заболела?
- Не сладкое, а только сахар и любые продукты, которые его содержат. Сахар-песок, сахарная пудра, тростниковый сахар, коричневый сахар. Фрукты и мед могу. Уже проверила.
- А что будет, если ты его съешь?
- Мне очень плохо становится.
- Но почему? Из-за диеты?
- Нет. Из моей жизни должен был исчезнуть сахар, чтобы остался ты. Такая цена. - Раз уж он все обо мне знает, должен понять и это. - Захар, теперь ты мой сахар. ЗахарОчек. Откуда ты знаешь обо мне?
- В одном же городе живем. Маленьком. Люди донесли.
- И ты не боялся связываться с ведьмой?
- Такой сладкой? Нет.
Я очень осторожно поворачиваю его на спину, залезаю руками в его штаны. И, стараясь не беспокоить травмированную ногу, доказываю ему, что нежный осторожный секс может быть очень сладким. Не всегда же из нас должны искры лететь?
Через месяц Захар уже почти восстановился, только прихрамывает еще. Все это время он подыскивает для меня рецепты блюд, которые можно готовить без сахара. Оказалось, что моя плата не такая уж фигня, как я думала вначале. Сахар в явном или замаскированном виде есть почти во всех продуктах из магазина, ресторана и даже у моей мамы в кладовке. Хлеб, йогурт, творог, чипсы, кетчуп, даже колбаса, даже маринованные помидоры. Я должна быть очень осторожна в выборе еды, иначе снова попаду в больницу, как в прошлый раз от французской горчицы. Два дня под капельницами.
Захар теперь готовит для меня специально, сахар из нашей кухни удалил, он теперь хранится только в его рабочей кухне. Он печет для меня правильный хлеб. Но особенно он гордится своими десертами без сахара. Сегодня вот приготовил тыквенные маффины с овсяными хлопьями, курагой и корицей. Сам меня кормит и приговаривает:
- На, возьми, сладкое, сладенькое.