На Следующий День
Misericordia
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ
Вот так оно обычно и бывает. Ты просыпаешься поздним утром, смотришь в белый или не очень потолок, а в висках тупо стучит вчерашнее застолье, хор неискренних поздравлений, а когда с кряхтением поднимаешься, то обнаруживешь на столе свеженькую пенсионную книжку и свои законные шестьдесят лет на календаре.
Завтрак невкусный и странный. Только сейчас смутно замечаешь, что в квартире никого нет, а потом понимаешь, что нет уже очень давно. Что жена двадцать с лишком лет живет у другого, и в другом городе. Что дети звонят по большим праздникам, а о профессиональном постоянно забывают.
Но пока тебе не устроили окончательного банкета, пока тебе звонят из каждого цеха, с паникой в голосе: «Трофимыч! Выручай!», пока сквозь треснувшие очки различаешь неполадку в станке – эта пустота не глушит, не отнимает сил и ясного зрения. Ты проходишь через нее, как сквозь туман утреннего леса, где ходишь весь август, в надежде на редкий подосиновик.
А теперь она обступила. Душноватым вопрошающим кольцом. Книги, которых не касались рука и глаза многие годы, корешками своими тускло удивляли своей древностью: «Господи! Да я ж ее в школе читал! Беляев... «Ариэль»... А эта попозже – Щедрин...».
Потом институт. Сперва неинтересный, потом затянувший, отодвинувший всю гуманитарность на задний фон, и привязавший навсегда к холодной и таинственной нержавейке, и не абы как, а на высшем, не «пэтэушном» уровне.
Рука потянулась к телефону, другая отыскивала в книжке междугородный номер, но Трофимыч раздумал. Он не звонил ей несколько лет. Что он услышит? Рассказ о ее детях, которых никогда не видел? Новости из бухгалтерии? О ревматизме? Он положил трубку. У него тоже есть. Радикулит.
Но от чего же так сразу? Неужто не могла подождать судьба-индейка хоть пару месяцев? Неделю даже не дала подышать и освоиться с новым видом из старого окна – на двор с разноцветными качелями, на пятиэтажки напротив. На эту квёлую компанию, воробьями рассевшуюся на желто-зеленой ограде. Вон, один встал, потрепал загривок соседу (от чего тот едва не упал), и, пошатываясь, куда-то пошел. Ну да, магазин закроется еще не скоро, можно дозаправиться... Нет, ну в самом деле! Не к ним же идти. Хотя, вот того я знаю. Из соседнего подъезда. Помогал вещи выносить, когда Валентина съезжала. И тогда несвежий какой-то был, а сейчас совсем скрючился.
...Петька с Танькой звонили на ноябрьские, быстро поздравляли. Танюха потом ойкнула, крикнула, что суп выкипает, шумно чмокнула в телефонную мембрану и отключилась. Да нет, всё верно... так оно и бывает.
Или все-таки спуститься к ним? Хоть послушать о чем говорят. Тыщу раз проходил мимо них, презрительно кривился и сворачивал к дому. Ну в самом деле, вон, сумерки уже зачались, а он всё у окна и папиросу за папиросой... Свежего воздуха за сегодня не вдыхал.
...Запищал домофон, распахнулась дверь и ноябрьский воздух воровато ощупал лицо.
Здорово, мужики.Ну, здорово... С нами будешь?М-м-м... Буду... наверно...Тады проставься. Вон, Гриня уже несет, но у нас только на одну было...Ладно, кончится – схожу.Во! Это разговор!Познакомимся, что ли?А чо ж нет? Я Толик, он – Гриня, тот – Валерка, а его... Э-э-э... Как тебя там?Саня я, забыл что ли?Ну вот, Саня, понял... А тебя как?Трофимычем зовите.Как захочешь... Ну что? Поехали?Поехали...За знакомство, значит! Будем!Захрустели пластковые стаканчики, кто-то слегка пролил на руки, его поматерили, и всё куда-то поползло – сперва жарко, потом со стуком в горле, а после закрутилось в поднебесной тверди первой поземкой, еще утром обещанной по телевизору. Голоса и глаза то возникали прямо перед лицом, то исчезали за спиной, то хлопали по плечам и что-то все время обещали, звали к себе, уговаривали. И было все до удивления быстро, незаметно, катилось к неясному окончанию как катится безвольное тело по крутому берегу и валится в запруду, с хрустом продавливая первую ледяную корку...
* * *
...Плюя на правила и съехав с асфальтовой дорожки, «газель» с синей полоской на борту, затормозила почти у берега. Речка протекала прямо за домами и наряд уже топтался у ее изгиба, побрякивая автоматами. Запахнувшись поплотнее в пальто следователь прикурил, прищурился на реку и, чуть поскользнувшись, подошел поближе.
Ну чего? Что там?Да вот, товарищ капитан, второй такой за месяц.Капитан подошел к самому краю. На поверхности запруды виднелась только спина в набухшей темной куртке и темно-красный затылок со встопорщенными волосами.
Кто нашел?Да собачник. Так оно всегда бывает, сами знаете. С рассветом выгуливать пошел и увидел. Вон он стоит, вас ждет.Ясно. С ним потом. Так. Вы давайте по двору – всех там прошерстите. Своих я отправлю по домам, а сам пока криминалиста буду ждать. А сейчас давайте сюда этого, с дворнягой...