- Не нужно, Иван Архипович, - остановил его. - Как настроение?
- В норме, товарищ капитан. - Ковалев снял каску, взъерошил слипшиеся от пота и пыли волосы. - Бьем немцев. Назад отходить не думаем. Не за тем брали плацдарм, чтобы возвращать его врагу. Потери большие, боеприпасы кончаются. Ну да ничего, не впервой, выдержим.
- Спасибо за откровенность. Я вот зачем к вам прибыл. Немцы накапливаются для новой контратаки. Принял решение встретить их залповым огнем и врукопашную.
Я выжидающе смотрел на Ковалева и только тут заметил, как осунулся за последние сутки Иван Архипович. "Да, здорово тебя скрутило", - подумал я, глядя на товарища.
- Согласен с вами, - прервал мои мысли Ковалев. - Только желательно, товарищ капитан, крику, гаму побольше. Пусть думают, что к нам подкрепление подошло.
- Это уже будет зависеть от вас, Иван Архипович, как людей настроите.
- Как, товарищи? - повернулся Ковалев к бойцам. - Крикнем, чтоб не то что фрицам - чертям тошно стало?
- За нами не станет, гаркнем, - ответил за всех Саварин. - Один Квасов что стоит. Бас - как у дьякона.
- Будет вам, товарищ сержант, - махнул руной худощавый с разорванным рукавом боец. - Какой крикун из меня! Скажете тоже!
Солдаты прыснули от смеха.
- Ладно, товарищи, мне еще нужно побывать у Чугунова. А ты, Иван Архипович, собери командиров взводов, познакомь с нашей задумкой.
- Слушаюсь. Я уже и сам об этом подумал, товарищ капитан.
Старшего лейтенанта Чугунова вместе с командирами взводов я нашел в большой воронке. Вернее, это была уже не воронка, а что-то похожее на блиндаж. Солдаты придали рваным краям вертикальную форму, выровняли и выстлали травой дно, даже успели положить сверху несколько жердей. И откуда только их раздобыли? Словом, как могли в наших условиях, оборудовали НП командира роты.
Николай Павлович давал указания офицерам по дооборудованию позиций взводов, взаимодействию на случай отражения контратаки противника. При моем появлении встал, поднялись и офицеры.
- Сидите, сидите, товарищи.
Опустившись на трофейный ящик из-под снарядов, окинул взглядом "жилище".
- Да, вы неплохо устроились, Николай Павлович.
- Немцы помогли. Одна из бомб угодила сюда. Остальное же, как говорится, - дело солдатской смекалки.
Командир роты замолчал и вопрошающе на меня посмотрел.
- Боеприпасов пока нет, - развел я руками. - Сами, наверно, видите, как немцы на дно плоты отправляют. Нужно обходиться наличными, хотя их кот наплакал.
Офицеры понимающе закивали. Объяснил им, чего следует в ближайшее время ждать от врага.
- То-то фрицы за последний час присмирели, - задумчиво обронил Чугунов. - Я уж подумал: к чему это? Полосовали, полосовали из всех видов оружия и вдруг поутихли. Не иначе как что-то замышляют. На всякий случай вот собрал командиров взводов, предупредил, да еще раз обговорили нерешенные вопросы.
Замысел ответной контратаки офицерам роты пришелся по душе. Да это и понятно. Не слишком много оставалось у нас шансов сдержать врага, хотя надеялись на благополучный исход. В нашем распоряжении, кроме яростного желания победить и солдатской смекалки, почти ничего другого для удержания плацдарма не было.
Затем я заглянул к полковым разведчикам, прикрывавшим фланг батальона. Командир взвода Петр Блохин ставил подчиненным задачу на случай отражения атаки противника. Вид у разведчиков был бравый. За спинами немецкие автоматы, из-под ремней торчали вражеские гранаты с длинными ручками, а из сапог - набитые патронами рожки. Картину дополняли ременные чехлы с короткими рукоятками ножей.
- Ну и арсенал! - покачал я головой. - Где только вы его собирали?
- Как где, товарищ капитан! - удивился такой недогадливости младший сержант Слепченко. - Позаимствовали у противника. Бьем врага, так сказать, его же оружием.
- Бьем, товарищ капитан, - улыбнулся старшина. - Порядком уже уложили фрицев.
- Спасибо. На вас я надеюсь как на самого себя.
Достал папиросы, угостил старшину и ребят. Затянувшись дымком, полюбопытствовал:
- А где свое оружие-то?
- В блиндаже, - глазом не моргнув, выпалил Слепченко. - Кончились патроны у ППШ. Пришлось оставить, а этим на время вооружиться. Фрицы утром драпали и бросили несколько автоматов с полным боекомплектом. Мы их приберегли на черный день.
На вопрос о настроении Блохин, улыбаясь, ответил:
- Как всегда, отличное. - И, чуть помедлив, добавил: - Быстрее бы, товарищ капитан, в Лесные Халупы ворваться, расширить плацдарм. Уж больно фашист зверствует на нашем пятачке.
- Возьмем и Лесные Халупы. Пока же пришел поговорить с вами об отражении очередной атаки.
Рассказал разведчикам о принятом решении.
- Ясно, товарищ капитан! - произнес старшина. - Всегда готовы дать по зубам фрицам. Сложа руки сидеть не привыкли!
- Готовьтесь к отражению противника. И по общему сигналу рывком вперед. Конкретную задачу получите немного позже.
После разговора с товарищами у меня у самого поднялось настроение. Вопрос о том, удержим ли мы плацдарм, даже не возникал. Наоборот, люди мечтали о его расширении.
Недавно я вновь пережил чувство гордости за своих боевых друзей, читая извлеченные из архивов страницы приказов о награждении. Младшие сержанты Георгий Москалев, Владимир Слепченко, рядовые Михаил Малков, Иван Мишин и другие за форсирование Вислы были удостоены ордена Красного Знамени.
Минут через пятнадцать после моего возвращения на НП собрались командиры рот.
Так как общую обстановку офицеры знали хорошо, я более подробно остановился на предполагаемом направлении атаки противника, возможных вариантах его ударов, наших ответных действиях, сообщил сигналы.
Но тут немцы начали обстрел. С воем и грохотом стали лопаться снаряды. Земля задрожала, заходила, посыпалась со стен и брустверов внутрь окопа. С противоположного берега ответили наши батареи. Над головами прошла первая партия "гостинцев" фашистам.
- По местам, товарищи! Наблюдайте за сигналами.
Налет длился минут пятнадцать. Фашисты то сужали, то расширяли границы обстрела по фронту и в глубину. Последний залп нанесли из шестиствольных минометов. Однако и он не принес нам больших потерь. Личный состав стрелковых рот, минометчики, петеэровцы были укрыты в щелях, траншеях и ходах сообщения.
В наступившей тишине остро ударил в нос удушливый запах тротила. Выглянул из окопа. Развороченная взрывами земля дымилась, курился искалеченный минами и снарядами кустарник.
- Сейчас пожалуют, - произнес рядом капитан Пресняков. - Мы тут наблюдали за немцами. Только за последние полчаса перед артналетом насчитали около двухсот душ. Серьезное будет дело.
Как бы в подтверждение этих слов, из кустарника, росшего несколько выше дороги, показалась густая цепь фрицев, за ней - вторая. Они шли с засученными рукавами, паля из автоматов, ручных пулеметов, винтовок впереди себя.
- Во дают! - не выдержал Пресняков. - Белены, что ли, объелись, психи?
Немцы все ближе и ближе. В бинокль хорошо видны лица: немолодые, утомленные, какие-то безлико-серые, совсем не те лоснящиеся физиономии, молодые и нахальные, которые доводилось видеть в подобных ситуациях раньше. В атаку шли люди пожилых возрастов - очевидно, из последней тотальной мобилизации.
Бросаю взгляд на боевые порядки рот и замечаю, как в обвалившихся, разбитых траншеях и ходах сообщения, стряхивая землю и пыль - следы артиллерийско-минометного налета, - поднимаются бойцы. В просвете траншеи показался Чугунов, рывком кинулся к выносной пулеметной ячейке и скрылся в ней. Но почти тут же его каска вновь попала в поле зрения бинокля. Рядом с ней вскоре замаячили вторая. Солдат поставил на бруствер пулемет, начал протирать ленту. Патронов, я знал, было всего десяток-полтора, не больше. Боец недовольно морщился. Чугунов что-то озабоченно говорил ему, показывая рукой то влево, то вправо. Наконец закончил, хлопнул пулеметчика по плечу и побежал вдоль траншеи на фланг роты.
Чуть довернул бинокль. В объективах появилось распластанное за бруствером траншеи неподвижное тело. "Кто?" - пробежал холодок по сердцу. Офицер?! Ну да, он. Портупея, пистолет на широком ремне, хромовые сапоги. Левая рука как-то неестественно подвернута под бок, правая вытянута вдоль туловища. "Убит!" - обожгла мысль. Но вдруг он зашевелился, приподнял голову. Младший лейтенант Карп Варивода. Жив!