Толпа взорвалась воплями радости и негодования, заходили из рук в руки монеты разного достоинства. А Эталия стоял всё это время недалеко от бочки Нандора и его кровь бурлила, он уже так давно не слышал этого воя толпы, её жажды действий, зрелища… и крови!
Тем временем Филип и Тирион оказались окружены вышедшими на песок тренировочного поля зрителями. Филип хладнокровно принимал соболезнования и уверения, что это именно он должен был победить, если бы не судья. Тирион казался несколько смущенным таким обширным вниманием поздравителей и тех, кто уже сегодня хотел бы с ним посидеть в трактире. Вырвавшись каждый из своих окружений, они уже было собирались возвращаться в главное здание, когда увидели, что Эталия подошел к Нандору с каким-то разговором, сопровождаемым бурной жестикуляцией.
- Я видел у тебя в покоях доспехи, длинный меч и молот, а это значит, что ты воин, Красный принц, если только они не для красоты. Так почему бы и нам не показать себя, не продлить праздник для толпы?! – Говоря так, Эталия широким жестом обвел собравшихся на площадке.
- Ну-ну, господин Берск, не стоить горячиться. Стоят ли они все того, чтобы мы здесь потеть? – Посмотрев в искренние и горящие глаза Эталии, Нандор, казалось, несколько смутился и отвел взгляд. Но затем гордо вскинул голову, маска ехидства снова заняла прочное место на его морде. – Хотя я так подумать, почему бы не показать, на что способен красный принц Чульта! Дайте мне только немного времени.
- Рад, что ты не стал уклоняться! Понимаю, Красный принц, мне и самому нужны мои мечи.
Оба бойца пошли вместе в сопровождении Гильермо в сторону главного здания. Проходя мимо ждущих Филипа и Тириона, Эталия с серьезным лицом бросил в их сторону: «Почему бы теперь стрелкам не посмотреть на состязание мечников? Устраивайтесь поудобнее».
Старец и юноша посмотрели друг на друга, улыбнулись и отправились занимать лучшие для обзора места. Все они уже твердо верили, что в скором времени вполне могут составить один отряд, а в таком случае ничто не могло быть интереснее наблюдения за способностями будущих соратников.
***
Эталия спешил в свою комнату. Они расстались с Нандором у поворота на лестницу на третий этаж. Со времени разговора на тренировочной площадке они не обменялись больше ни единым словом. Но теперь эти самые слова уже и не были сколько-нибудь важны. Танец мечей и пение доброй стали должно было сказать обоим много больше, чем даже часы светских бесед.
Эталия знал это лучше многих. Сама жизнь, значительная часть которой прошла в скрежете и звоне сталкивающегося оружия, научила его этому. Как и его мастер когда-то. Эталия хорошо помнил его слова: «Если жизнь подталкивает тебя к тому, что приходится обнажать клинки, то делай это без тени сомнения».
Эталия сейчас вешал мечи на пояс не для того, чтобы победить Нандора на арене, унизить его и втоптать в грязь, как того, возможно, ждет толпа. Он делал это для того, чтобы по-настоящему познакомиться с принцем, существом из совсем иного мира, нежели он сам, сын плотника из деревеньки в Лускане[12]. Потому что таков путь воина.
Эталия спокойно вышел из комнаты и закрыл дверь, затем медленно направился к тренировочной площадке. В его душе не было и тени сомнений, а значит он готов сразиться так, как если бы от этого зависела его жизнь.
***
Бывший гладиатор взошел на песок первым. Люди расступались перед ним, что-то кричали, вскидывали в воздух кулаки. Его это не волновало, он видел это десятки, возможно, даже сотни раз. Он широко и непринужденно улыбался, как и положено Лучезарному, пока не вытащил из ножен клинки. Теперь можно на время стать самим собой.
Эталия вонзил перед собой оба клинка, встал на одно колено между ними, опустив голову и закрыв глаза. Он прошептал молитву Темпусу[13], слова которой были его собственного сочинения. Эталия считал, что только такие молитвы могут доходить до ушей богов. Хотя можно даже сказать больше, он не просто считал, а знал это наверняка.