Рыжебородый встал с постели и подошел к лампе, разворачивая попутно пергамент, который ранее лежал на его груди. В тусклом свете он перечитал еще раз письмо, написанное аккуратным почерком, но бросалось в глаза, что кое-где пергамент пересекали отметины. Складывалось впечатление, что такие царапины можно было оставить только ногтями, бывшими куда острее и тверже человеческих.
«Приветствую Вас, господин Берск,
Позвольте пригласить Вас в свои покои, они располагаются над Вами, на третьем этаже, ради более близкого знакомства между нами.
Я наблюдал со своего балкона за Вашими упражнениями на тренировочном поле и не мог не отметить Ваши выдающиеся навыки боя, так что мне хотелось бы разделить с Вами чашку чая или чего-то покрепче.
Среди здешнего зеленокожего сброда Вы видитесь мне восходящей звездой, в чьих силах ярко осветить путь, пролагаемый для нас великим Владыкой и господином Драмонгоумом.
Буду рад Вашей компании и нашей возможной беседе, она, вероятно, сможет принести нам взаимное удовольствие и приведет к взаимовыгодному сотрудничеству.
Искренне Ваш, Красный Принц Нандор О’Дим»
Именованный Берском человек явно находился в разных положениях с Нандором О’Димом, он ничего не знал об авторе письме, тогда как о самом Берске располагали некой информацией. Впрочем, он догадывался, кто мог быть отправителем, потому что видел посланца, принесшего письмо. Примерно час назад тишину за дверью нарушили шаркающие шаги, вскоре некто негромко постучался. Берск был насторожен, открывая дверь, в правой руке он держал один из длинных мечей, пока острием вниз. К нему не так часто захаживали гости, чтобы быть радушным. За дверью стояла фигура в черном балахоне, скрывающем тело, плотный капюшон превращал то место, где должно было находиться лицо, в островок непроглядной тьмы. Незваный гость неловким, одеревенелым движением поклонился, протягивая вперед руки с вложенным в них конвертом. Поколебавшись, Берск всё же взял доставленный ему конверт, бегло взглянул на него, но не увидел ничего, кроме того, что доступ к письму закрывала печать в виде красного дракона с распростертыми крылами. Визитер тем временем, не проронив ни слова, развернулся и пошел в ту сторону, где, как хорошо знал молодой воин, была лестница на третий этаж. Берск, так и не убирая меча, крикнул уходящей фигуре вслед:
- Эй, ты же… Мм, как там тебя… Гильермо, кажется! Тебя твой господин послал, тот… - человек замешкался, пытаясь подобрать правильное определение, - …тот красный драконид? Эй! Отвечай!
Не оборачиваясь, существо в балахоне только что-то невнятно промычало и скрылось за поворотом, оставив после себя приторно сладкий аромат благовоний или притирок для тела. От этого запаха захотелось немедленно помыться, а это желание не так часто посещало Берска. Вот и сейчас вместо того, чтобы поискать такую возможность, вооруженный мужчина только плюнул и вернулся обратно в свою комнату.
И теперь, стоя у стола и снова смотря на строки послания, Берск сначала невесело улыбнулся, думая о том, что меньше всего ему хотелось привлекать здесь внимание со стороны сильных, а здесь речь шла не абы о ком, сам какой-то принц письмо прислал. Но мрачность уступила место вспышке бурного веселья, которая разогнала полумрак и тишину покоев громким смехом. Утирая выступившие от хохота слезы, рыжебородый сказал громким басом: «Видела бы меня сейчас мама! Казалось, вчера только отцу помогал дома ставить да стулья сколачивать, а вот, погляди-ка, сегодня с принцем за одним столом сидеть буду! Не перестаю благодарить брата за то, что когда-то читать да писать обучил!». Звук собственного голоса позволил ему почувствовать себя увереннее. Пробурчав под нос: «Если повезет, то хотя бы скуку развею…», Берск обулся, накинул на себя жилет и отправился на выход, попутно привычно справляясь с завязками своей нехитрой одежды. На оружие он даже не взглянул, незнакомец ведь просто пригласил его выпить и поговорить, а значит не годится являться вооруженным до зубов.
Кроме того, молодой воин не боялся ходить без оружия по мрачным зданиям любого из уровней Цитадели, его защитой был статус «приспешника», с которым его и перенесли сюда при помощи волшебства. Этих самых приспешников было немного и ими становились только мастера своего дела, воины и маги, чьи навыки привлекли интерес и были признаны самим Повелителем. Берск встречался с ним лишь единожды, с того времени он вынес для себя две важных мысли: во-первых, очевидным было то, что Владыка представляет из себя некое высшее существо, рядом с которым и близко не стоит ни одна из рас; во-вторых, его вынужденная попытка зажить наемнической жизнью завела его совсем не туда, где следовало бы находиться обычному человеку. Берска вряд ли кто мог упрекнуть в телесной или духовной слабости, но так некстати всплывший в воспоминаниях образ Повелителя снова вызвал такое ощущение, как если бы ледяные когти сомкнулись мертвой хваткой на его сердце. Он как будто заново увидел перед собой могучую фигуру ростом, кажется, во все десять футов, закованную в непроницаемо черные доспехи и восседающую на массивном троне. Но Берск не убоялся бы просто сильного воина, дело не в этом, как и не во внушительном двуручном мече темного гиганта, и не в окружавших его представителях самых разных рас, снискавших себе дурную славу в глазах добропорядочных обитателей Фаэруна. А там, надо признать, помимо зеленокожих, были, например, презираемые всеми подземные эльфы. Но всё это было мелочами в сравнении с аурой первозданного, всесокрушающего зла, непроницаемой тьмы, исходившей от этой исполинской фигуры, со взглядом его красных глаз, от этого пронзающего и ледяного взгляда, казалось, нельзя было укрыть даже то, что находится в самых потаенных уголках души. При этом запоминался отчетливее всего голос Повелителя, спокойный и мерный, голос существа, осознающего свое неоспоримое превосходство над всеми окружающими. Когда фигура на троне говорила что-либо, его слова отдавались эхом в голове слушающего, проникали в самую глубину сущности, что-то непоправимо в ней меняли.