По правую же руку сидел человек, имя которого уже было известно Эталии, Филип Бернадоте. Крепкий и жилистый старик, на вид ему можно было дать около пятидесяти лет. Берску хорошо было известно, что к такому возрасту люди чаще всего доходили полными развалинами, если не прибегали к помощи волшебства или вообще доживали до старости. Но этот человек, казалось, обладал энергией, не уступающей самому Эталии. Его руки покоились сейчас на столе и вовсе не выглядели узловатыми, костлявыми или трясущимися, нет, они явно принадлежали воину. Самыми удивительными были его серые глаза, если сначала они могли показаться подернутыми дымкой усталости и соответствующими его возрасту, то в тот момент, когда он смотрел на кого-то изучающе или речь заходила о важных вещах, взгляд Филипа становился прямым и пронзительным словно острие арбалетного болта. Именно так он сейчас посматривал время от времени Эталию, каждый раз заставляя бывшего гладиатора чувствовать себя несколько неуютно. Бернадоте сейчас был одет в простую серую рубаху, плотно заправленную в тканевые штаны армейского покроя, подпоясанные широким ремнем. Из-под стола виднелись его ноги в высоких солдатских сапогах. Всё вместе выдавало в нем отставного вояку, а если судить по лицу и коже, то он был откуда-то с севера, как и сам Эталия.
Упоминание об арене неприятно удивило бывшего гладиатора, он рассчитывал, что, по крайней мере, среди приспешников такие слухи ходить не будут. По всей видимости, он ошибся. Показывать при этом нужно совсем иные чувства. Он собрался с мыслями, пока шел на балкон, а дойдя до стола и плюхнувшись в кресло, Эталия широко улыбнулся и запустил пятерню в волосы на затылке: «Неужели и здесь меня знают?! Вот дела! Что ж, приятно-приятно! Да-а, были тогда деньки, не сравнить с нынешними. Мне бы чего-нибудь покрепче этой жижи для принцев!». Последние слова он сказал, небрежно указывая на бутылки с вином. На самом деле Эталия с удовольствием выпил бы именно такое вино, напиток явно должен быть качественным, но нужно было показать и как можно более очевидно свою грубость и неотесанность. Судя по тому, насколько озадаченным выглядел сейчас царственный драконид, этого оказалось несложно добиться. Его глаза широко распахнулись, а морда от удивления вытянулась вперед: «Это вы «Драконью росу» назвать жижей? Это одно из лучших вин Кормира[8], редкость, которую чрезвычайно сложно достать! А впрочем…». Эталия внутренне застонал, вино действительно было высшего класса, даже он слышал об этом сорте. Красный принц громко хлопнул в ладоши: «Гильермо! Принести что-нибудь покрепче для господина Берска!». Существо в балахоне начало что-то печально и вопросительно мычать, на что Нандор О’Дим только упрямо помотал головой: «Ничего не знать! Иди, найди и принеси!». Эталии оставалось только выдавливать из себя улыбку, показывая то, насколько он рад замене шикарному красному вину.
Филип, до этого момента хранивший молчание и смотревший на происходящее со сдержанным любопытством, медленно произнес, пригубив из бокала: «Кажется, я видел вас, господин Берск, на тренировочном поле, необычная техника владения двумя длинными мечами, немногим здесь удастся с вами потягаться в ближнем бою. Наш радушный хозяин сейчас занят, но он еще не представил нас друг другу. Будем знакомы, меня зовут Филип Бернадоте». Старик протянул Эталии руку и тот без колебаний ответил на этот жест. Его пальцы оказались прохладными и сильными. Эталия решил, что стоит вернуть любезность: «Вас я тоже видел на поле, дедуля, с вами, похоже, никто не сможет посоревноваться в стрельбе из этих игрушек у вас на поясе». Филип сначала удивленно вскинул брови, услышав к себе обращение «дедуля», но потом улыбнулся одними уголками губ. Старый воин обратил свое внимание к хозяину покоев: