— Ты поешь хорошенько, еда — это здоровье, — так всегда говорил папа, и с этим трудно было не согласиться. Может, это и не вполне соответствовало теперешним тенденциям, но ведь помогало.
Таша посмотрела на часы. Завтрак в отеле она пропустила. Уже прошло и время обеда, и девушка вспомнила вчерашний десерт, от которого отказалась, и еще улиток с чесночным маслицем, и куропатку в как там его, все-таки забыла название этого соуса. Это было всего лишь вчера, а кажется, что все это — и ресторан, и фестиваль, и казино, и музыка и все-все — было так давно и вовсе не с ней. Только вот поцелуй, от него губы все еще казались припухшими. Никто никогда не целовал ее с таким жаром, как Кирилл.
В животе заурчало так громко, что, когда стоявший неподалеку парнишка оглянулся, Таша подумала: он оглянулся именно потому, что услышал. Может, быстренько перекусить, в кармане лежали тридцать евро, оставшиеся от поездки на такси. Девушка завертела головой по сторонам, соображая, куда двинуться. Первым попался пивной бар, и Таша решила, не отходя далеко, перекусить здесь. Устроившись за маленьким столиком, она получила от арабского паренька меню и стала выбирать исходя из финансовых возможностей.
Вдруг в символически огороженное пространство бара ввалился дяденька в расхристанной белой рубахе и сползшем на сторону галстуке. Прикрикивая на своих сопровождающих, которые почти что висли на его руках, он отмахивался от них, как от надоевших насекомых.
— Не мешай, Валера, зашибу ведь! Эй! — обратился он к бармену, — 300 водки и холодец!
— Григорий Степаныч, какой холодец? У вас юбилей завтра. Может, не стоит больше пить? Нас же в самолет не пустят. Анжела Ивановна нас со свету сживет, если сегодня не вернетесь.
— Не трусь, салага! Водки мне, быстро! У меня повод есть!
По лицу второго из сопровождающих буйного Григория Степаныча было видно, что всякую надежду достучаться до его здравого смысла он потерял еще минут десять назад.
Григорий Степаныч вспомнил и о нем.
— Серега! Все путем, подгони их, а то и правда на самолет опоздаем. Первым делом, первым делом самолеты, ну, ну… И где? Щас на абордаж пойду, ты меня знаешь!
Григорий Степаныч повернулся, потерял равновесие и чуть не плюхнулся прямо на Ташу. Сергей вовремя подхватил огромное тело, ловко сделал подсечку, и Григорий Степаныч упал в кресло, подставленное под его внушительный зад взмокшим от переживаний Валерой.
Таше очень хотелось есть, но она никак не могла пропустить случай помочь в том, в чем чувствовала себя специалистом экстра-класса. Лялькина система отрезвления была дважды опробована на Андрюшке и один раз на самой Ляльке. Как-то Лялька рассорилась со своим Кочубой и заглушила переживания таким количеством коктейлей, что таксисту пришлось останавливаться четыре раза. Проехав двести метров в таком режиме, он попросил девушек освободить салон. Тут-то Таша вспомнила и впервые на практике применила услышанный от Ляли фокус-покус по отрезвлению.
Правда, размеры Григория Степаныча внушали большое беспокойство по поводу целесообразности намерения встрять, когда не просят, но остановиться Таша уже не могла.
— В Москву летите?
— Ага! Уже прилетели, — кивнул Валера на своего шефа, который, положив голову на свой огромный кулак, уже сладко причмокивал во сне губами.
«Таша, не стоит, сядь и жди свои колбаски. Горячие с пушистым хлебушком», — завопил кто-то испуганный в Ташиной голове.
— Я могу помочь, разбудите его.
— Девушка! Вы куда-то шли? Так идите дальше, — показал Таше направление тот из двух, которого звали Серегой.
Более миролюбивый Валера объяснил:
— Нам, если вы заметили, и без вас хлопот хватает.
— Такого все равно в самолет не пустят. А я могу сделать так, что через пятнадцать минут он протрезвеет.
— Волшебница, — злобно хмыкнул Серега.
— Ну как хотите, я вообще-то помочь хотела.
И Таша равнодушно отвернулась, хотя внутри все кипело от негодования. Хамы! Так вам и надо! Вот и сидите тут до дня всех трудящихся.
Валера и Серега негромко переругивались. Они никак не могли решить, звонить Анжеле Ивановне сейчас или сначала идти сдать билеты.
Вот идиоты, подумала Таша, вас же двое. Один идет сдавать билеты, другой звонит и охраняет тело. Таше стало смешно, и она тихонько хихикнула.
Мужчины оглянулись, и вдруг Сергей, успевший немного остыть, примирительно спросил:
— А вы что, нарколог? Молодая вроде…
— Подождите, пока состарюсь, — заботливо посоветовала Таша.
— Не знаю. Ну может, того…