— Как же вы можете знать, что я похож на него? Или легенда дала подробное описание его наружности? — спросил смеясь, Ардеа.
— Нет, я сама, лично видела его, так как тело его превосходно сохранилось.
— Как? У вас хранится тело этого человека? И его можно видеть? В таком случае, ради всего святого, покажите мне его! — вскричал пораженный князь.
— Хорошо! Завтра вечером во время праздника я покажу его вам.
— Пойдемте лучше сегодня, — умолял Ардеа.
— Сегодня я не могу. У меня есть работа в храме, и кроме того, я должна прочитать некоторые приготовительные молитвы к великой церемонии на послезавтра.
— Какая же это будет церемония? — спросил Ардеа.
— Будет праздноваться годовой праздник богини. Торжество откроется большим собранием у моего отца, завтра вечером. Будут танцевать, заниматься музыкой и вообще веселиться как можно. Весь следующий день должен быть проведен в посте и молитве; а вечером будут освящены в храме все браки, что делается только один раз в год. Тогда же к богине приносятся все дети, родившиеся в течение последних трех месяцев; над ними совершают священное омовение и провозглашают имена, которые им положены. Отправлять священнослужение будет отец, как глава народа, и я, как верховная жрица, а потому закон требует, чтобы я соблюла известный ритуал. Но если у вас не хватит терпения до завтра, то я попрошу кого-нибудь из братьев сводить вас туда.
— Нет, нет! — запротестовал Ардеа. — У них тоже будет много дела перед праздником. Мы сходим туда, как вы предлагали раньше.
— Хорошо! А теперь вернемся домой. Мы едва поспеем к ужину.
Все следующее утро Ардеа провел один. Рахатоон и его сыновья извинились, что принуждены его покинуть в виду наступающего вечером праздника и предстоящей на завтра церемонии.
Князь просил не беспокоиться о нем, объявив, что намерен совершить прогулку и занести в дневник свои впечатления, а при случае набросать несколько этюдов. И действительно, Ардеа сделал несколько набросков лучших видов, какие попались ему на глаза в эти дни. Потом, вернувшись домой, он сел к окну и задумался.
Все его мысли были полны Амарой, красота которой положительно очаровала его. С мучительным беспокойством должен он был сознаться, что чувство его к этой обаятельной девушке очень опасно. К чему могла привести его любовь? Смутит только его покой и лишит ясности мышления, необходимого ему для всестороннего изучения интересной планеты.
Ардеа решил подавить зарождавшееся предательское чувство. Однако, несмотря на столь мудрое решение, он дрожал от нетерпения поскорей увидеть Амару, и часы, проведенные в ее отсутствие тянулись бесконечно.
Наконец, солнце село. Чтобы как-нибудь убить время, Ардеа принялся облачаться в свой парадный костюм, надел на шею звезду посвященных и стал ожидать, когда за ним придут.
Спустилась ночь, и Ардеа видел из своего окна, как вся долина осветилась огнями. В эту минуту на лестнице послышались легкие шаги, и в комнату вошел юноша, пригласивший князя спуститься вниз.
Весь дом Рахатоона был залит светом, и к нему со всех сторон спешили гости. Глава дома сидел в большой зале на возвышении и предложил князю занять место рядом с собой, чтобы тот мог лучше все видеть.
Для такого торжества все селенитки сбросили свои длинные туники и надели короткие, доходившие до щиколоток, юбки. На всех были покрывала из ткани Сама и масса драгоценностей.
Никогда еще Ардеа не был так поражен красотой населения, как в эту минуту. Трудно было сказать, которая из женщин красивее, и никакой земной балет не был в состоянии соперничать в легкости и грации с танцами селениток, ноги которых едва касались пола. Но Ардеа видел одну только Амару, которую скоро разыскал в толпе. Молодая девушка руководила танцем, который, на этот раз исполнялся одними лишь жрицами собравшимися со всех окрестных долин.
Она была в голубом газовом платье, покрытом голубою же тканью Сама. Белое покрывало поддерживалось на ее распущенных волосах гирляндою чудных, как хрусталь блестевших цветов, ветки которых украшали также ее юбку и длинные рукава, развевавшиеся, подобно крыльям, когда она скользила по полу или кружилась во главе своих товарок.
Раз она подошла к князю и, засматривая ему в глаза своим блестящим взглядом, лукаво предложила ему потанцевать с ней.