Юный Кальвер подчинился. Девушка вихрем юбок и мерцающих волос развернулась, залепила ему звонкую пощечину, действительно плюнула ему под ноги, разругала на чем свет стоит и грациозно плюхнулась на стул, сложив руки под мягко колыхнувшейся грудью. Она вскинула острый носик и, нахмурив пушистые светлые брови, воззрилась на Кеску.
Кеска покачал головой, ухмыляясь, и сел напротив. Красный от смущения Кальвер проморгался и принялся собирать осколки от банки, собирать чай с деревянной столешницы и сметать с пола. Пошел, набрал воды. Поставил чайник.
— Я. Не выйду. За тебя. Замуж! — очень раздельно и очень громко произнесла девушка. — Грязный мерзкий старикан! — подумав, добавила она.
— Юный Кальвер, и где это вы мне такую жемчужину раздобыли? — Кеска взял в свои сухие, похожие на пергамент, ладони грубую глиняную чашку и покрутил. — Дитя, — обратился он к девушке, — мне не нужна жена. Я свою первую-то с трудом пережил.
— Я тебе не дитя! — взвизгнула пленница. Ее округлые плечи стали покрываться красными пятнами ярости. — Я дочь верховного жреца…
Но Кеска отвернулся от нее и протянул руку к Кальверу, напоминая о своем вопросе.
— В сарае, — признался пекарь и поставил на стол нарезаный толстыми ломтями свежий белый хлеб, масленку с желтым маслом и вазочку с вареньем, что приготовила его матушка. — Она забралась, когда мы спустились для изгнания кошек. И прятала… — Девушка яростно засопела, раздувая ноздри. Кеска искоса глянул на нее, но не подал виду. — сь… Пряталась. Да. Я шел за дровами для вас, Правитель, и нашел ее.
— И решил сделать из нее рабу? Юный Кальвер… — Кеска озадаченно покачал головой и перевел взгляд на неэлегантно поглощающую хлеб с маслом девушку. Он рассматривал ее, не обращая внимания на неуверенное бормотание Кальвера “ну не сбрасывать же…”
— Чего уставился? — невнятно спросила дочь верховного жреца и так далее и так далее, отряхнув белоснежной ладошкой крошки с губ.
Кеска встал, стянул со своих сгорбленных плечей летящий от каждого движения балахон песочного цвета и положил его кипой на стол. Девушка провожала каждое его движение нахмуренным голубым взглядом.
Кеска взял под руку Кальвера и направился в сторону библиотеки, не оборачиваясь и, конечно, не видя, как раба протянула мягкие пальцы к мятой ткани. Старик улыбнулся своим мыслям и бросил через плечо:
— Прикрой плечи, дитя, а то сгоришь на солнце.
И пошел шаркающей походкой слушать историю, как Великий Дракон опустился на землю, чтобы сбросить с себя кошек.
2. Кальвер
Дракон не знает жара. Дракон не знает холода. Дракон не знает ветра. Дракон не знает дождя. Дракон не знает засухи. Дракон и есть все это.
Кальвер голыми руками залез в жерло печи, подхватил противень с ароматными пышными буханками и, тихо шипя и приплясывая на месте, быстро вытащил и переложил дышащие ароматным паром буханки на растеленное на подоконнике полотенце. Он прижал опаленные ладони к покрытым фартуком бедрам и с силой потер, безучастно глядя в окно через пелену тупой боли.
Дом Кальвера был самым крайним и ближе всего находился к шее, а острое зрение с легкостью позволяло приглядывать за старым Правителем и его домом. Кальвер по привычке скользнул взглядом по окнам с верхнего третьего вниз и замер.
Из окна кухни, вжав голову в круглые плечи, неуклюже выбиралась раба.
На балконе третьего этажа за этим с ухмылкой наблюдал из плетеного кресла старик.
Губы Кальвера тронула улыбка.
Он провел любящей ладонью по теплому хлебу, выбрал буханку помягче, обмотал ее в чистое полотенце и вышел из дома.
Шея дракона было довольно длинной и гибкой, без особой сноровки быстро не преодолеешь. Но Кальвер с малолетства бегал по выступающим хребтам, бегал даже наперегонки, пока один из малышей не сорвался. Благо, в то же время под брюхом пролетали охотники на облака и поймали мальчонку, но догонялки на шее с тех пор запретили.
Кальвер провел сложенной ладонью по выступающему теплому гребню.