— Я не знаю, — честно признался Кальвер и в голосе его прозвучала тоска. — Мы где-то над бесконечной водой.
— Ох, не хорошо, — Мариса опустила лицо в ладони, подавила рвущийся наружу истерические рыдания. Если она правильно помнила карты, ближайшее от их дома море было в месяце пути. Она с силой потёрла глаза и щёки, провела ладонями вниз растягивая кожу и начала перечислять. — Нам нужно подсчитать запасы продовльствия того что есть и то, что возможно удасться получить. А ещё надо выяснить сколько у нас воды, и, если что, выдавать порционно… И дома, нужно понять какие ремонтировать в первую очередь и кто готов принять тех, кто остался без крова… — Мариса открыла глаза, почувствовав тяжёлую ладонь у себя на плече.
— Давай вернёмся домой и…
Помогите.
— КАЛЬВЕР! — к баням выбежала раскрасневшаяся девчонка, — МАРИСА! — она упёрлась ладонями в колени и пыталась отдышаться, — Беда… радость… не знаю… Кальвер, Вирга послала меня за Марисой… я… она…
Кальвер взял Марису за руку и подошёл к девушке, нахмурив брови.
— Агне… она… Малыш…
Мариса вспомнила хрупкую девушку с огромными серыми глазами. Она сидела в бане со стариками, прикрывая свой живот. Тогда, в суете, Мариса отметила, что девушка не пострадала, а только сильно напугана — она беззвучно молилась дракону. Но живот, живот был ещё не слишком большим.
Кровь отлила от лица Марисы.
Она скинула полотенце, оторвала от подола ленту ткани и ловим движением собрала волосы на макушке.
— Ты, мне понадобится горячая вода. Много. И те листы с хвоста, возможно, потом потребуется мазь. Ты…эм… Ма… Ма…
— Марша, — подсказала девочка.
— Марша, помоги мне сейчас вымыть руки и бегом за простынями, — Мариса подняла глаза к небу. Солнце всё-таки обогнало Дракона и их окружил фиолетовый воздух. — Зажигайте факелы, — приказала дочь верховного жреца. Глаза ее пылали.
14. Кеска
Однажды, когда-то, возможно, весь мир был заселен драконами. Великими и малыми. И суша была драконами. И воздух был драконами. И кроны деревьев шевелились крохотными зелеными крыльями..
И не было тогда ни света ни тьмы. Ни неба ни земли. Ни жары ни холода.
Только покрытые чешуей тела, переплетенные, спутанные, укутанные. Только гул сердец, ритмично и не торопясь прогонявшую по жилам драконов кровь в едином для всех ритме. Тук. Тук. грохотало сердце небесного голубого дракона. Тук. Тук. отвечали ему сердца мшистых зеленых малышей.
И был среди всех драконов один единственный огненный дракон. Он никогда не затухал. Он дышал огнём и смотрел огнём. Он питался огнём и говорил огнём. Он так боялся навредить всем своим друзьям, что свернулся тугой спиралью. Закусил свой собственный хвост. Закрыл пылающие глаза и тихо время от времени рыдал от одиночества выпуская огромные огненные слёзы. И вот тогда Вода сжалилась над ним. Она долго лилась на него дождём, пока не покрыла его пылающее тело толстым слоем. И продолжала. И продолжала. И продолжала.
Но огненный дракон был одинок.
И он молчал, но звал-звал-звал хоть кого-нибудь. Просто увидеть. Просто проводить взглядом.
И драконы услышали его.
И три великих черных дракона нырнули под воду, и плыли-плыли-плыли всё глубже, пока не увидели огонь в темноте бездны. Они расправили крылья, они склонили головы, коснувшись лбами лба своего огненного брата. Они закусили хвосты друг друга и замерли вечным кольцом.
Ты больше не будешь одинок, брат.
Так появились драконы дна.
Ты больше не будешь одинок, брат.
Так появилась первая опора.
Ты больше не будешь одинок, брат.
Так звучал новый призыв.
И клич этот поддержали тысячи-тысячи-тысячи драконов.
Сперва на крылья великих драконов дна опустили лапы огромные бурые драконы материков. Они распластали крылья по водое, закрыли глаза, опустили морды. Они тянулись друг к другу. Но великие драконы дня были необъятны, и бурые драконы грустили, взывая друг у другу время от времени.
Ты больше не будешь одинок, брат.