Но Родрик ел.
Да, никогда ни ложки не оставлял.
Родрик любил ее.
Она любила Родрика.
Родрика не нашли. Вирга шепотом рассказала, что скорее всего он упал с Дракона в грозовом облаке. Тогда пропало порядка пятнадцати человек, еще пяток нашли повисшими на боках. Раненых считать было бесполезно, надо было просто лечить.
И все эти тревожные мысли каждую ночь возвращалось к Марисе и душили, обнимали и баюкали ее страхи. Она не откажет доброй женщине Вирге, которая раз за разом появлялась и подставляла плечо, нет. Ее просто не будет там, когда она разродится.
Вирга разбила очередное яйцо и, повернувшись к Марисе, пожала с виноватым лицом плечами.
— Последнее, — сообщила она. Мариса кивнула. Уж она-то знала. — Будешь завтракать?
— Нет, — Мариса улыбнулась ей и увидела, как Вирга расслабилась. Ведь с того самого вечера девушка избегала ее. — Возьмешь после еды Агне? Я хочу умыться.
— Нам нужно молоко, — медленно произнесла непослушными губами Марисы, всплывая из болота собственных тухлых зловонных мыслей с тихим судорожным вздохом.
— Я за тем и пришёл, — Кальвер проследил взглядом за скользнувшей по щеке капле. Это, конечно, была речная вода. — Идём в город.
— Вы нашли его?
— Охотники видели при приземлении и махнули мне рукой в нужном направлении, — он улыбнулся. — Доставай свой список.
Калвьер протянул ей руку, сплёл их пальцы и не отпускал, пока они шли по холмистому прозрачному лесу. Мариса задирала голову всё выше и выше и всё никак не могла увидеть верхушки деревьев. Только тихий шорох их шагов по сухим иголкам и невероятный пряный аромат воздуха напомнили девушке — она о чём-то таком читала.
— Это… ели… — прошептала она, приложив ладонь к стволу великана, до ближайшей ветки которого не мог допрыгнуть даже великан-Кальвер. Мариса разворошила под ногой иголки, — и песок…
Они шли, вдыхая этот странный сладко-соленный воздух и Мариса всё задавала и задавала вопросы Кальверу, всё сильнее сжимая его огромную тёплую, покрытую шрамами ожегов ладонь. Она ссылалась на Правителя, что дедуле надо восстанавливать записи, и Кальвер говорил, говорил, говорил, поглаживая костяшки ее пальцев.
— А чем вы торгуете?
— Мы не торгуем, если уж на то пошло. Меняемся. Драконьим хлебом. Тканями, Деревянной и глиняной посудой. Одеждой, кстати. Кузнецы у нас отличные… и чешуей… конечно, чешуей. Ты никогда не ходила на рынок, когда мы спускались?
— Нет, мне не позволено.
— Почему?
— Я… — Мариса подбирала слова, — должна помогать… а не получать выгоду. Да, наверное так.
— Глупость какая, — удивленно заметил пекарь. — Ты бы очень нам помогла, если бы рассказала пару лет назад, что зелье от кашля надо пить, а не втирать в грудь.
— А вы не знали?
— Откуда? Мы спустились и попросили лекарства. Нам обменяли, ничего не сказав.
— Но ваша лекарка?..
— Сказала это втирать, да.
— Кальвер… — Мариса вцепилась в его ладонь обеими своими руками. Ее пальцы побелели и дрожали. Она снова хмурилась, но смотрела пекарю прямо в глаза. — Кальвер, я уйду.
— Да, — он грустно улыбнулся и ласково провёл рукой по ее золотым волосам. — Я слышал вчера. Идём. Скоро приедет телега, нам надо ее заполнить и вернуться.
Они вошли в город и Мариса сразу увидела рыночную площадь полную суеты и гомона. Мариса отстраненно подумала, что это очень богатый, очень сытый город, яркий и живой, со снующими между лавок румяными ребятишками и пышнотелыми мамашами неспешно шествующими за ними, с мужчинами алчно рассматривающих и товар и женщин и сплёвывающих с презрением на землю, если им что-то не угодило. Это был… сытый, да, просто очень сытый город.
— Мы рановато пришли, — Кальвер вёл Марису уверенным шагом вглубь суеты, — пока наметим цены и присмотрим где что, а там наши приедут с товаром и начнем.
— Нам нужны сыр, творог, масло…
— Нет, маленькая земная дикарка, — засмеялся Кальвер, — нам надо только молоко, а всё остальное сделаем мы сами. Купим просто побольше… Литров пятьсот, думаю, должно хватить.