Какая ирония.
Ни один металл не мог навредить великому ящеру, ни один камень, ни одно дерево. Только дракон мог навредить дракону. Только зубы и когти.
Но по природе своей драконы мирные существа.
А вот люди - нет.
Люди вырвали когти из лап его несчастной драконицы, примотали к стволу дерева и сейчас пробили его тонкие гибкие грудные пластины, где-то под лапой.
Дракону было больно.
— Мой друг… — услышал он слабый голос Кески.
ДЕРЖИСЬ, МАЛЬЧИШКА! взревел в ответ дракон из из его открытой пасти вырвался столп бесполезного пламени. Жгучая боль разлилась по мышцам и дракон вздрогнул всем телом.
Тут же со спины раздались крики и визги народа.
И Дракон хотел бы не обращать внимания, но он пообещал Кеске никогда больше не вредить тем, кто готов за него погибнуть, его крошечному народу, его людям.
Он с трудом опустил морду и увидел, как несколько человек стремительно падает вниз, кувыркаясь безвольно, словно тряпичная кукла. Дракон вытянул свои лапы и раз другой постарался выхватить их прямо из воздуха, но понял, что ему всё равно придётся маневрировать.
— Тебе больно, мой друг, я чувствую это… — снова услышал он Кеску
Я НЕ УМРУ И ТЕБЕ НЕ СТОИТ рыкнул в ответ Дракон.
Он сумел поймать падающих людей и сжал их в горячей клетке своей когтистой лапы.
Оставалось самое сложное — просто выровнить свой полёт. Стать снова частью земли в воздухе. Недвижимой глыбой. Вечной константой.
Дракон слышал, как на его спине выламываются с корнем деревья и рушатся только что отстроенные дома. Как люди пытаются удержаться на его спине и молятся-молятся-молятся, то ли ему, то ли солнцу, то ли смерти.
Дракону было больно.
Но он с усилием взмахнул крыльями и поднял плечи, следом свою затуманенную голову. Он мотнул головой, словно дикий раненный зверь, из стороны в сторону, и снова и снова, пока сквозь пронзительный звон в ушах не прорвался тихий смех Кески
— Старая ты ящерица, теперь мне негде жить…
ОНИ ПОСТРОЯТ ТЕБЕ НОВЫЙ ДОМ, МАЛЬЧИШКА.
— Построят… конечно, построят, но уже не мне.
НЕ ГЛУПИ.
— Тебе больно, мой друг.
Дракон опустил взгляд. Каждый взмах его крыльев оставлял в воздухе дымящуюся кляксу крови, которая замирала на секунду и падала. Изогнув шею, Дракон увидел алую дорогу, что шла выжженной травой в лесу, потом остекленевшим песком на берегу и теперь рысплывающуюся богровым ковром по воде моря.
Дракон накренился.
Крыло, лишенное горячей бурлящей крови отказывалось ему повиноваться и стало тихо потрескивать, застывая, превращаясь в камень.
— Нет… — прошептал Кеска, — ты должен лететь вперед, я вижу там остров.
Дракон скосил глаза к носу. Там, на самом кончике, держась за острые чешуйчатые складки его ноздрей стоял дряхлый старик. Его волосы разметало по ветру. Его сломанная нога дрожала и исходила зловонным гноем, но он стоял, вытирая слёзы, что выбивал на его слепых глазах ветер и показывал скрюченным пальцем.
— Туда. Давай, дружище, еще чуть-чуть… а там… мы посмотрим, что с тобой.
Но Дракон ему уже не ответил.
Окаменевшее крыло безвольно обвисло, рванув ослабленное тело Дракона вниз.
Дракон закричал.
Дракон царапнул сжатыми лапами воздух.
Дракон старался перевернуться на брюхо и не дать больше сгинуть ни одному человеку.
Дракон увидел под собой море и смирился.
Он станет островом.
Он будет жить вечно.
Он сейчас умрёт.
И Дракон расправил крылья, стараясь затормозить падение. Он вытянул хвост и шею, так далеко, как позволяла ему пульсирующая пламенем рана. И когда вода нахлынула на его морду он всё старался поднять нос. Он не боялся задохнуться или захлебнуться, нет, драконам не ведом страх. Он просто очень старался не уйти под воду целиком.
Чтобы вода не коснулась его крыльев, что станут пляжем.
Чтобы волна не захлестнула его спину, где обязательно вырастут новые дома из новых деревьев.
Чтобы море не забрало его старого друга.