Мариса закрыла глаза и беззвучно шевелила губами.
Она молилась. Дракону? Солнцу? Во что эти земные люди верят?
А Кальвер больше не мог дышать.
Он не мог.
Он не мог.
Он не мог.
Конечно, не мог.
Что может сделать Пекарь, когда рушится мир? Приготовить хлеба? ХЛЕБА?!
Кальвер сел рядом с Марисой, подтянул колени к груди, положил на них локти и закрыл руками всё ещё слегка шипящее и дымящееся лицо.
Вот теперь всё.
Вот теперь они пропали.
Мариса встала и смотрела на тело Кески остекленевшими глазами.
Она кивала. Толи своим мыслям, толи своему поражению, толи тому проклятию что навлекла на целый народ.
Народ, убитый молниями. Народ, сварившейся в крови. Народ, утонувший в море. Народ, раздавленный Драконом.
Народ без Правителя.
Мариса отвернулась и попыталась уйти.
— Останься, — сипло произнёс Кальвер, поймав девушку за руку. Даже сломленный, даже сидя он легко уткнулся лицом ей в живот, ощутив лбом судорожное сердцебиение под рёбрами. — Ты нужна народу.
— Нет, — сдавленно пискнула Мариса. — Народ ненавидит меня.
— У народа нет сил на ненависть… — мотнул головой Кальвер. — Останься, ты нужна мне. — Он заглянул ей в глаза.
— Моё солнце… — прошептала Мариса, она намотала ткань мокрой юбки на кулак и начала вытирать его лицо. Соль щипала раны, которые превратятся в уродливые шрамы, но Кальвер даже не моргал. — Моё прекрасное солнце… Но ТЫ нужен народу.
— Ты нужна Дракону! — начал повышать голос Кальвер.
— Дракону нужна месть и покой, — она наклонила голову набок прислушиваясь и кивнула, — месть и покой.
— Ты должна…
— Нет, — очень тихо произнесла Мариса. — не нужна. Не должна. Не буду.
— Ты бросишь нас?! — Кальвер вдруг понял, что давно не спал, что очень устал, что он ранен. Он ранен.
Он ранен.
И возможно больше не выживет.
СКАЖИ ЕЙ… раздалось у Кальвера в голове. Он ошарашенно вздёрнул голову, медленно встал и осмотрелся. Тело Правителя всё так же лежало, накрытое его балахоном. Но в голове снова прозвучало
СКАЖИ ЕЙ… ЧТО ОНА… НЕ МОЖЕТ… ОТКАЗАТЬ… В ПОМОЩИ…
Кальвер подошёл к краю головы и заглянул вниз. Он увидела огромный рыжий внимательный взгляд. Он увидел прозрачные слезы, стекающие по чешуйчатой морде и смешивающиеся с солёной водой моря. Он увидела кипящую от вытекающей крови бурую пену.
Дракон закрыл глаза. В голове зазвенела тишина. Пекарю не быть правителем.
И Кальвер развернулся.
И Кальвер подошёл к Марисе.
И Кальвер встал на колени.
— Помоги…
23. Мариса
Она куталась в старый, огромный, развевающийся на ветру балахон цвета песка, цвета книжной пыли, цвета кожи людей под брюхом дракона, цвета…
Мариса мотнула головой.
Цикличные мысли поглощали ее, стараясь затопить поселившуюся в груди раздирающую боль.
“Помоги мне” сказал ей Кальвер, стоя перед ней на коленях, весь в своей крови, весь в крови Дракона, он раскинул руки в сторону и смотрел ей в глаза разбитым сердцем. И Мариса была только рада подчиниться такому простому, такому незамысловатому закону жрецов — никогда не отказывать в помощи просящему.
Но вот она простояла ночь на берегу по щиколотку в горячей морсской воде, вот она простояла там день, вот она смотрела, как снова садится солнце. Одежды ее пропитались солью волн, жаром крови и холодом ветра. Но Мариса стояла, кутаясь в плащ погибшего Правителя, и смотрела на противоположный берег.
А ведь это она привела Дракона сюда. Это из-за нее где-то там на песке сейчас сидят и рыдают люди, способные похоронить только свои воспоминания, потому что больше нечего.
Это она убила Кеску.
ДИТЯ укоризненно пророкотал Дракон. Он медленно открыл свой рыжий глаз и скосил его вниз, чтобы увидеть маленькую девушку. ЕГО УБИЛА СТАРОСТЬ. ИЛИ БОЛЬ. ИЛИ МОЯ РАНА. ИЛИ ЛЮДИ НА ТОМ БЕРЕГУ. НО НЕ ТЫ.
— Я, — прошептала Мариса и положила ладонь на тёплую чешую где-то в районе нежного драконьего горла.