— Говорю… высоты… боюсь… — наконец призналась девушки и покрепче обхватила дерево.
— Ой, беда-а-а, — устало протянул Кальвер. Он провел рукой по лицу, посмотрел в небо, посмотрел вниз с дракона, наткнулся на насмешливый рыжий взгляд и вздохнул. — Раба…
— Я ДОЧЬ ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА!!! — завелась девушка.
— Ага. На, подержи.
Кальвер протянул ей буханку, обмотанную полотенцем. Девушка, не подумав, протянула руки, отпустив дерево всего на мгновение. Кальвер одним мощным рывком дернул девушку, снял ее с дерева и поставил перед собой.
На него снизу вверх смотрело два заплаканных прозрачных озера с красным вздернутым носиком и ссадиной на лбу.
— Что ж ты маленькая-то такая, — пробормотал Кальвер и намотал край фартука на руку, — не кормят у вас что ли жрецов ваших верховных… — он промокнул ей щеки от слез, ущипнул красный нос, вытирая сопли, промокнул аккуратно лоб от сукровицы и подул, сдувая мелкие щепки коры. — Пойдем, раба.
— МАРИСА! — взвизгнул девушка.
— Ну точно кошка, — пробормотал пекарь себе под нос, положил ладонь на белокурую макушку и подтолкнул девушку вперед, оставляя за широкими плечами безграничное небо, обрывом уходящее под брюхо дракона.
3. Мариса
Драконы вечны. Что им людские горести.
Мариса шла по рыночку в мягких кожаных туфлях, с корзиной в руках и с Мурчилой на плече. Шею ее под распущенными волосами покрывала тонкая пленка липкого пота. На белоснежном лице пятнами выступил красный некрасивый румянец.
Было душно.
Невыносимо душно.
Нестерпимо душно под брюхом этого проклятого дракона.
Мариса подняла глаза к низко зависшей над их городом твари и утерла пот, прозрачным бисером покрывающий ее лоб.
Она перевела взгляд на низенькую старушку, раскладывающую на прилавке вялые тонкие огурцы и зеленоватые помидоры. Рядом с хозяйкой у ног вился пацаненок с тонкими, словно у птицы, костями. Он поднял на нее и глаза и улыбнулся плохими сероватыми зубами.
— Да пребудет с тобой солнце, дочь! — поприветствовал он ее.
Мариса привыкла, что к ней все в городе так обращались. Просто дочь. Вот когда, если, она станет жрицей, как ее отец, тогда она приобретет имя.
Верховная Жрица Мариса Приветствующая Солнце.
Как звучит, а?
А пока она просто Дочь верховного жреца. Просто дочь. Для детей, для стариков, для незнакомых людей. Но не ей, Марисе, жаловаться, когда она сама, вздернув носик, обращалась к смазливому отпрыску правителя, называя его просто сыном.
Так уж повелось. Имя надо заработать.
Девушка вздохнула. Она опустила глаза в корзину, покопалась там немного и выудила обернутую в бумагу лупоглазую рыбину, которую получила в благодарность от тощей женщины, которой принесла свежий сбор трав от кашля ей, ее мужу, ее матери, ее детям… Мариса пыталась сказать, что чай им не шибко поможет, только облегчит медленное угасание, но женщина не стала слушать и положила-таки рыбину ей в корзину, похлопав по мягкой белой руке.
Они были белые.
Они были серые.
Они были болезненно желтыми под брюхом этого дракона.
Мариса отдала рыбу мальчику, напомнив, про то, что ее обязательно надо выпотрошить, а из головы можно сварить бульон. Мариса почти обрадовалась, наблюдая, как счастливый мальчишка побежал в спрятанную за прилавком хижину, но тут почувствовала, как ее корзина снова тяжелеет - крохотная старушка тусклыми, похожими на бумагу руками аккуратно подсовывала ей клубни картофеля.
Мариса вспыхнула, быстро кивнула в знак благодарности и бросилась прочь с рынка, стараясь больше нигде не останавливаться.
Выйдя на берег черного озера, Мариса села, спрятав ноги под мягкие юбки, достала из корзинки небольшое кислое желтое яблоко и подняла взгляд к тому, что вот уже пару сотен лет заменяло им небо — чешуйчатому брюху древнего ящера.
Дракон медленно дышал у нее над головой. Чешуйки расходились на мягком животе и яркое, жаркое, рыжее пламя мелькало между ними. Дракон сто лет поднимал крылья и столько же их опускал, неторопливо продвигая свое тело размером, казалось, с материк, немного вперед.
Мариса осмотрела пустым взглядом