Охотником может стать тот, кто созерцает, подумал Крато, наблюдая, как бледнеет Мариса.
— Дракон не тонет… — прошептала девушка, — Дракон каменеет.
Она перевела взгляд на Агне, поднесла ее к теплому носу ящера и замерла наблюдая, как медленное дыхание Дракона обволакивает маленькую девочку, шевеля на голове едва заметный пушок.
Агне заплакала. Очень тихо, но слишком осознанно
Мариса была бы отличным охотником, подумал тогда Крато, она заметила тот момент, когда Дракон выбрал себе нового Правителя.
25. Кальвер
Мариса учила людей ловить рыбу. Мариса показывала людям съедобные растения. Мариса ставила силки и учила свежевать тушки. Оказывается, люди не знали, что тушки надо свежевать. Мариса учила людей, оказавшихся на острове плавать.
А Кальвер?
Кальвер, казалось замер.
Он со спокойной уверенностью стоял у Марисы за плечом и улыбался людям. Смотрел, как они каждое утро просыпаются и находят силы жить. Смотрел, как они утаскивают уцелевшие пожитки со спины Дракона. Смотрел, как они по привычке приспосабливают осыпавшуюся чешую, делают из нее интсрументы, топоры, ковши и тарелки. Смотрел, как они рубят деревья…
Как уходят всё дальше от берега…
Как строят новые дома.
Он улыбался людям и думал, что народа, его народа, больше не осталось. Его народ с криком упал с неба в море и разбился. Его народ смыло волной. Его народ сгорел на погребальном костре.
Но он улыбался этим таким знакомым людям, никогда не отказывал им в помоще и с привычной уверенностью давал распоряжения. Источник воды отгородить от возможных загрязнений. Вот там, подальше в укромной заросли вырыть выгребную яму. А на каменистом плато обустроить костровище для сжигания мусора. Надо найи земли для засева и для высадки. Неплохо было бы рубить лес поменьше и не вмешиваться в сложивший уклад острова.
Он стоял, улыбался и не покидал берега, где тяжело дыша покоилась голова Дракона.
Опустошенного.
Одинокого.
Но людей осталось так мало, а остров был так велик и безволен, что Кальвер даже не пытался помешать своему бедному народу, этим незнакомцам, попытаться снова жить, потому что жить хотелось отчаянно, почти так же отчаянно, как последовать за теми, кто их оставил.
— Ну что, брат? Не надоело мокнуть? — произнёс Кальвер оперевшись спиной где-то под носом Дракона. Он удобно разместил руку на губной складки и почувствовал знакомый жар древнего ящера.
Кальвер не ждал ответа, но Дракон медленно с тихим хрустом раскрыл веки и на Кальвера полыхнул рыжий взгляд. В горле дракона что-то тихо загудело и Кальвера обдало горячим влажным дыханием. Кальвер усмехнулася, пытаясь убрать прилипшие волосы с лица.
Мимо него вверх прополз один из охотников, с мотком веревок на плечах. Калвьер знал, что сейчас охотники помогают людям забирать свои уцелевшие вещи со спины. А еще он знал, что охотники тяжелее всего переносят уход в лес. Каждую ночь он видел, как охотники собираются, привычными движениями цепляются за чешую и заползают на спину, где сидят и молча смотрят в небо, на облака, на звезды, на всё то, что они привыкли видеть.
Охотники боготворили воду.
Охотники ненавидели море, окружавшее их.
Охотники потеряли смысл существования, но именно охотники, конечно же, выжили все и составляли сейчас добрую треть людей, что расползлись по острову.
Когда-нибудь охотниками тоже придется спуститься.
Калвер покачал головой и вздохнул. Он наклонился, закатал свои побуревшие брюки до колена, скинул рубаху на стеклянный песок и вошёл в горячую алую воду. Это стало его привычным ритуалом. Он проверял рану дракона.
С момента падения прошло уже пятнадцать ночей и он привык сидеть рядом со спящей Марисой. Она просыпалась каждую ночь. Иногда с криком, иногда в слезах, иногда она начинала судорожно возить по земле рядом с собой в поисках Агне и рассматривать каждый сантиметр крошечного тела на наличие призрачных ран, иногда она начинала рвать ногтями кожу на себе. Кальвер ловил ее каждый раз, прижимал к себе и гладил по золотым волосам, укутывал ее в одеяло, давал попить и слушал, как Мариса лихорадочно бормочет, что ей, Драконице, снова больно, так больно, так невыносимо больно. Что она одна, одна, так одинока. Что они не могут, не могут, не могут ей помочь. Их мало. Они безоружны. Они разбиты. Но ей так больно, так невыносимо больно.