— Да фиг тебя старого поймёшь, — устало вздохнула Мариса.
Если не кривить душой, Мариса, конечно, не хотела снова в небо. Ей даже на лежачего Дракона не комфортно было забираться. Её вполне устраивало бегать по острову и делать то, что она уже и так умела — быть полезной.
Если бы ни этот плач по ночам.
Если бы не крики боли, которые слышала только она и…
— Ты разве не слышишь ее?! Разве не слышишь, как она зовет тебя?!
СЛЫШУ вздохнул Дракон.
— Ну?
Я НЕ ДОЛЕЧУ.
Мариса раздраженно всплеснула руками.
— Да тут лететь-то! Тебе крыльями взмахнуть два раза и мы на месте!
Дракон промолчал.
Мариса услышала детский плач и крутанулась на месте. Она подошла к костру, вспахивая песок пятками и уселась рядом с Кальвером. Он зевал и тёр глаза, укачивая хныкающую девочку одной рукой. Мариса потянулась к ним, но Кальвер пробормотал только
— Оставь…
— Что Дракон, что Правитель… — буркнула Мариса.
— Тебе ли не знать…
— Поговори мне еще!..
Но Кальвер только улыбнулся устало и слегка пихнул ее плечом. Мариса взяла длинную палку и поворошила угли в их костре. Мариса заметила, конечно, заметила, что Кальвер больше не подходил к огню. Пару дней назад охотники притащили со спины драконью печь и Кальвер подошёл к ней, осмотрел и не прикоснулся. Мариса думала, что, может, печь повреждена. Она осмотрела ее втихоря но не нашла даже трещинки. Её обнаружил Марко, и грустно хлюпая носом сказал, что печь эта сделана много сотен лет назад из драконьей чешуи и кормится она драконьим пламенем, чтобы делать драконий хлеб. Но у них же больше нет дракона, сказал пятилетний мальчишка и смело вытер слезы. И Мариса тогда даже переубеждать его не стала.
Потому что она не могла уговорить Дракона жить.
И она понимала, честное слово, понимала. Она тоже ощущала эту гложущую вину. За народ. За старого Правителя. За все те перемены, которые принесла. Но они проделали такой путь, вот этого она понять не могла, они преодолели материк и океан, чтобы просто сдаться?!
МНЕ ВООБЩЕ-ТО БОЛЬНО.
— МНЕ ТОЖЕ! — закричала Мариса и подскочила. Агне снова заплакала, но Мариса уже не могла остановить себя. Она снова подошла к морде дракона и пнула его. — Мне тоже больно! Знаешь почему я прихожу к тебе каждую ночь?! Не от любви большой! Нет! Я прихожу к тебе, потому что ТВОЕЙ Драконице снова делают больно! Знаешь что было вчера? Ей подтачивалу зубы, вставив пруты в пасть, выплавленные из ее же чешуи! А позавчера? Ей тыкали палками в глаза, чтобы собрать ее слёзы, а веки держали гарпунами, сделанными из ее же когтей! Да-да! Как тот, что вошёл в твое брюхо! Как тот, что весь народ доставал из тебя! И знаешь что? ЗНАЕШЬ?! Сердце Кески… — она запнулась. Это было подло. Это было больно. Но она продолжила. — Сердце Кески не выдержало ТВОЕЙ БОЛИ. — Мариса рывком стянула с себя верх платья показывая свою истерзанную кожу. Она обещала Кальверу каждый раз, что не будет вредить себе, но иногда только боль ее плоти вырывала Марису из кошмара, который она переживала каждый раз, закрывая глаза. — Поэтому ЗНАЕШЬ ЧТО!? — Кричала Мариса, — Если собираешься подыхать… Умри сражаясь. И пусть это будет последнее что ты сделаешь.
Ну вот.
Она сказала это.
Она призналась, что хочет Дракону смерти. Чем она лучше тех, кто истязал каждую ночь Драконицу.
И Мариса почувствовала себя голой и глупой. И холодные брызги воды мочили ее юбки. И ветер жалил обнаженную кожу. Мариса остро осознала всю глупость своей позы, потупилась и стала неловко натягивать на себя рукава.
Земля содрогнулась.
Мариса упала, подняла глаза и увидела прямо над собой гигантскую когтистую лапу Дракона. “Он решил меня растоптать.” подумала Мариса. “Справедливо.”
Но Дракон сделал шаг, а Мариса осталась цела. Дракон сделал еще шаг и Кальвер подскочил, прижал к себе Агне и побежал к кромке леса, потому что лапа опустилась на их костёр. На берег тихо жужжа вышел рой и Мариса различила Виргу, пытающуюся вырваться из рук Крато и выйти на берег. Но пробегавший мимо Кальвер помог брату, перехватил невестку и быстро всучил ей ребенка, вынуждая смелую охотницу отступить в безопасность. Дракон сделал сделал еще один аккуратный шаг и выдохнул жаркий пар над кромками деревьев.