ВСЕГО ПЯТНАДЦАТЬ.
— Молчал бы, старая ты ящерица, — голос Кески прозвучал тихим шелестом. Он слишком долго молчал.
И ТЫ НЕ ОДИНОК, МАЛЬЧИШКА.
Голос дракона прозвучал как-то уязвлено.
— Ха! — усмехнулся Кеска, выдохнув облачко старушечьей пыли в воздух, — Ха! — он очень медленно встал с подушек в кресле-качалке, — Ха…
С тихим скрипом колен подслеповатый старик отправился на кухню. Каждый день он упорно забирался на самый верх тонкой башенки в библиотеку, а вечером спускался в самый низ на кухню. Старый правитель верил, что только движение продлевает ему жизнь.
Но иногда он засыпал, там, наверху, в библиотеке, у открытого окна. Он просыпался холодный, недвижимый, с безвольно отвисшей челюстью и пересохшим языком. И всего какое-то мгновение он думал: “Я умер.” Он радовался в тот момент, но острый голод возвращал старика в реальность, и вот он идет, подслеповато ведя пальцами по стенам, вниз, на кухню, чтобы заварить себе чашечку обжигающего чая.
Дрожащей рукой Кеска зачерпнул медным ковшом воды из деревянного ведра и налил ее в простенький чайник. Повозившись со спичками, смог зажечь огонь в жаровне. Он поплотнее запахнул на своих тонких скрученных вовнутрь плечах свой разлетающийся балахон, с тихим стоном сел на стул у стола и вздрогнул.
В лучах рассветного солнца Кеска увидел невысокий силуэт. Подслеповато прищурившись, старик смог рассмотреть копну светлых волос, белоснежную кожу и ярко-голубые глаза, злобно уставившиеся на него.
— Дитя… — облегченно выдохнул правитель. Судьба наградила его исключительно сыновьями. И внуками. И правнуками. И… в общем, не привык он видеть у себя за столом девушку, медленно заплетающую косу.
— На что уставился, старый? Не по твою душу расцвела.
— Я просто забыл, что ты здесь, — отмахнулся от нее Кеска. — Чаю? Думаю, стоит тогда добавить воды.
Мариса замялась и неловко поерзала на стуле. Но все же призналась.
— Я съела весь хлеб, — она опустила покрасневшее лицо.
— Молодец, — Кеска кивал головой, пока не заметил, что делает это уже пару минут.
— Мне нечем отплатить, — едва слышно буркнула девушка.
— О… — лицо Правителя вытянулось. — Точно же. Заповеди ваших земных богов… — Он задумчиво потер подбородок, — Ну ты можешь…
— Я НЕ ВЫЙДУ ЗА ТЕБЯ ЗАМУЖ!!! — взвилась Мариса.
— Дитя, — застонал Кеска, — Я хотел предложить тебе сделать омлет. Ты же умеешь готовить?
Мариса молча встала из за стола, оглушительно скрипнув стулом. Она открыла все ящики. Заглянула во все шкафчики.
— Яйца… — бормотала она, — омлет — это яйца.
И МОЛОКО
услужливо подсказал ей голос в голове. Она только отмахнулась, не задумываясь, кто и что это было.
— У нас здесь все слегка наоборот, — зашелестел Кеска. — чем ближе к земле — тем теплее. Поэтому все, что может испортиться хранится наверху. Если ты выглянешь в окно под потолком, то увидишь короб. Там будет все, что тебе надо, — Мариса бросила внимательный взгляд через плечо, но старик все так же сидел, смотря невидящим взглядом в стол. — И если увидишь там юного Кальвера, махни ему рукой, будь добра… — он снова кивал головой… он все чаще делал это.
Проснулся Кеска от того, что в его онемевшие пальцы вложили теплую чашку.
— Спасибо, дитя, — еле разлепив губы, пробормотал он.
— Будь здоров, Правитель, — Кальвер опустил на плечо старика тяжелую руку.
— А… Юный Кальвер…
— Я смотрю, раба доставляет тебе немало хлопот. Ты потерпишь немного, Правитель?
— Никаких хлопот, юноша. Только приноси, пожалуйста, побольше хлеба, — Кеска открыл наконец глаза, сделал большой глоток чая, как он любил, с молоком и сахаром и смог наконец собрать все свои мысли, — смотри, она приготовила омлет.
Кальвер хмыкнул только и повернулся к ним спиной, вытирая разлитое молоко, сметая осколки скорлупы и пряча ведро со сгоревшим и подозрительно сладким чем-то, похожим на блин.
Мариса недовольно пыхтела и утирала злые слезы, все норовившие скатиться по щекам. Она действительно старалась отплатить старику за хлеб. Но урчащий живот не позволил ей долго грустить. Она замолит свою вину потом, наедине с собой и своими “земными богами”. А пока на ее тарелке появился пышный ломоть еще теплого хлеба, от души намазанного ароматным сливочным слегка сладковатым маслом.