Вскоре она обнаружила Ноя, своих детей и свой собственный гроб, все еще пустой. Индикаторы состояния показывали, что прогрев начался, но Чику понятия не имела, как далеко продвинулся этот процесс. После десятилетий сна на данном этапе не было никакой спешки.
Она протянула руку, чтобы дотронуться до шкафчика Ноя. На этот раз ее пальцы были в перчатках. Маленькие отметины, которые она когда-то оставила, отпечатки ее прикосновений, вскоре были стерты с металла - меньшего она и не ожидала. Но чистка была достаточно агрессивной, чтобы на поверхности шкафа образовались два овала, к которым она теперь прижимала кончики пальцев в перчатках.
- Скоро, - прошептала она. И хотя она произносила это обещание достаточно часто, сегодня оно имело силу.
- Я никогда не хотела, чтобы все произошло таким образом, - сказала она, глядя ему в глаза, надеясь найти в них намек на примирение, какой-нибудь слабый признак того, что он может простить ее или, по крайней мере, прийти к пониманию ее поступков.
- Ты хочешь сказать, что никогда не хотела, чтобы я знал? - спросил Ной.
- Нет, - сказала она более яростно, чем хотела. - Дело совсем не в этом. Предполагалось, что это займет несколько дней, не больше. Я не думала, что стоит беспокоить вас своим решением. Чем с меньшим количеством людей я разговаривала, тем меньше объяснений мне приходилось делать.
- И ты не хотела объясняться со мной, не так ли?
- Нет, - повторила она. - Но если бы ты не знал, никто бы не ожидал, что вы будете отчитываться за мои действия. Это была моя проблема - только моя.
- Я думал, она наша.
Они были на кухне. Ной неохотно проводил ее домой, оставив детей в клинике, сбитых с толку и скучающих, в то время как их родители отправились решать свое будущее наедине. Это было не то счастливое пробуждение, которого они все с нетерпением ждали. Ной сидел напротив нее за столом, как гость, чувствующий себя неуютно в доме. Он даже не закрыл за ними дверь.
- Это была наша проблема, - сказала она, ее руки были на полпути к его рукам на столешнице, но не соприкасались. Расстояние между ними казалось галактическим. - Но ты не смог помочь мне с новостями из дома. Я должна была бодрствовать, когда она возникла - я не хотела оставлять ее до конца нашей спячки.
- Чего ты всерьез надеялась достичь всего за несколько дней?
- Я не знаю. Может быть, привести в движение какие-нибудь механизмы, чтобы убедиться, что к настоящему времени мы находимся в лучшем положении.
- Через несколько дней.
- Я знаю, это было не очень реалистично. Но после того, как я услышала новости, я не смогла вернуться в хранилища.
- Бодрствовать было важнее, чем сдержать обещание, данное собственной семье?
- И что, по-твоему, я должна на это ответить?
- Говори честно.
- Тогда ладно. Да. Оставаться бодрствующей было важнее. Я люблю тебя и детей больше всего на свете - ты ведь знаешь это, не так ли? Но только по этой причине я должна была действовать. Я не могла любить тебя и отступить, как только поняла, что грядет что-то, что причинит боль тебе, причинит боль Ндеге и Мпоси. Вот что такое любовь - самопожертвование. Жертвуя всем, нашим браком, если это необходимо, из любви к тебе. Разве ты этого не видишь?
- А как насчет доверия? Однажды ты доверилась мне, помнишь? Я видел танторов.
- Пожалуйста, - сказала она.
- Не волнуйся. Я сохраню твой секрет - я держу свои обещания.
Она посмотрела вниз. Ее пальцы казались ей неправильными, как будто в какой-то момент их хирургическим путем заменили на пальцы гораздо более пожилой женщины.
- Я расскажу тебе в точности, что произошло. Новости из дома были плохими, Ной, невообразимо плохими. Для выживания всего каравана было крайне важно, чтобы мы сосредоточили наши усилия на проблеме замедления. После смерти Утоми - он погиб в результате несчастного случая до того, как я очнулась, - и устранения Су-Чун с дороги у меня появился шанс повлиять на изменение политики. Но это невозможно было сделать за одну ночь. Даже тогда я мыслила только в терминах лет. Два, три... самое большее пять. Я никогда не собиралась становиться председателем. Одно привело к другому, и... это просто случилось.