- Она позволила этому впитаться, - сказала Мпоси, и воспоминание об этом изогнуло ее губы в улыбке. - Ей не нужно было повторять это дважды. И тишина - не думаю, что я когда-либо слышал что-либо подобное. Они не могли решить, была ли она сумасшедшей или склонна к самоубийству, и я думаю, что в тот момент толпа могла пойти в любую сторону. Какой бы сильной она ни была, они разорвали бы ее на части, как бумажного солдатика! Но когда она растянула момент настолько, насколько осмелилась, она добавила: - У вас есть два варианта. Я могла бы доказать вам это, или вы могли бы узнать сами - содрать кожу с моих металлических костей и сломать меня, как куклу. Но второй вариант не принесет вам ничего, кроме моего уничтожения или моего вечного подозрения в том, что никому из вас никогда нельзя полностью доверять. Гораздо проще просто спросить себя, зачем мне лгать о таких вещах, учитывая то, что я только что рассказала вам о Производителях на Крусибле. Гораздо проще просто принять это.
- Толпа обезумела, - сказала Ндеге. - Они кричали на нее, как на ведьму на костре. Но на самом деле никто к ней не прикасался. Я думаю, именно это спасло нас - и ее. Через несколько мгновений, когда крики стихли, она сказала: - Если вы сможете найти способ жить со мной, тогда, возможно, я смогу найти способ для нас всех ужиться с Производителями. Моя подруга, Чику Экинья, опередила "Занзибар", чтобы установить с ними контакт. Вполне возможно, что она потерпела неудачу, но нет никакого способа узнать наверняка, так это или иначе. Что мы точно знаем, так это то, что Чику и ее друзьям нечего было предложить Производителям, кроме их человечности. У меня есть кое-что еще. Дело не просто в том, что я тоже машина, хотя это, несомненно, поможет делу. Я - машина, которая помнит, как родилась. Я ношу в себе воспоминания о человеческой женщине - не просто сухие, задокументированные факты ее существования, но и реальную организацию ее мозга, отраженную в моей собственной информационной архитектуре. Я запятнана Юнис Экинья. Ее кровь - это моя кровь. Она преследует меня. Я считаю, что заслужила право использовать ее имя.
- В тот момент это было все или ничего, - сказала Ндеге. - Наше прошлое и наше будущее зависят от того, согласились ли мы позволить этой... штуке быть нашим проводником. Я не скажу, что это было легко или что решение было принято без злобы. Как правило, нам приходилось выносить это на голосование. Это был первый демократический акт нашей восстановленной законодательной Ассамблеи: позволяем ли мы, чтобы нами управлял робот?
- Предложение было принято с большим трудом, - сказал Мпоси. - Даже тогда, я думаю, некоторые все еще верили, что она лжет. Но постепенно ее откровение стало приниматься как истина. Мы видели Тридцать седьмую палату, заходили в нее. Какие у нас могут быть основания сомневаться в какой-либо другой части ее истории, если мы приняли самую диковинную часть: что эта женщина вырастила клан говорящих слонов!
- Но она все еще говорила о Крусибле, - сказала Чику, - как будто у вас все еще был какой-то шанс прибыть. Что изменилось?
Она как раз училась остальному, когда случилось несчастье. Несмотря на то, что "Занзибар" разработал прототип ПЧФ-двигателя, масштабирование его до размеров, необходимых для замедления голокорабля, всегда было амбициозной целью, особенно в оставшееся до каравана время. Но "Занзибару", насильственно изолированному от остального сообщества, где лучшие умы были либо казнены, либо содержались под стражей на других голокораблях, стало вдвойне труднее. У них едва хватало промышленных мощностей, чтобы справиться с этим в одиночку, не говоря уже о том, чтобы тратить огромные экономические и технические усилия, необходимые для создания нового замедляющего двигателя.
После двух столетий межзвездных путешествий это было почти больше, чем могли принять граждане. Приз, за который они так доблестно сражались, не должен был принадлежать им, и те, кто временами пренебрегал этим призом, теперь находились в наилучшем положении, чтобы получить его.