- Прошлое твоей семьи имеет раздражающую привычку вторгаться в настоящее, - сказал Ной.
- Ты не единственный, кто хочет, чтобы это прекратилось, - сказала Чику.
Утром ее вызвали в здание Ассамблеи на личную встречу с председателем Утоми. Они пили кофе в кабинете Утоми, пока председатель вел беспокоящую светскую беседу. Это составляло тревожный контраст с его обычной прямотой. Для Чику было совершенно очевидно, что он готовится к чему-то такому, что вряд ли покажется ей приятным.
- Вы выглядите усталой, - заметил он, как будто это должно было улучшить ее настроение. - Все в порядке?
- Ну, если не считать этой истории с Травертином, несчастного случая, который легко мог бы убить нас всех, не говоря уже о политических разногласиях, которых мы можем ожидать от остальной части местного каравана, а затем поднимающей голову проблемы замедления, ... нет, все в порядке.
- Сарказм убьет вас, - сказал Утоми, глядя на нее поверх края своей кофейной чашки с совиным вниманием. В его крепких пальцах чашка выглядела как что-то сделанное для куклы. - Но ваша точка зрения хорошо сформулирована. Настали трудные времена, и этот беспорядок с Травертином ничего не улучшил. Итак, не хотите ли для разнообразия хорошие новости?
Она задавалась вопросом, насколько хорошо ей удается скрывать свои подозрения. - Нам всем не помешало бы, председатель.
- Две вещи. Несколько дней назад я упоминал о вероятности благоприятного исхода в связи с вашей недавней просьбой о долгом сне. Официально ничего не оформлено, но я могу сказать вам сейчас, что признаки очень, очень позитивные. Вы были ценным членом Ассамблеи, Чику, и у меня такое чувство, что было бы стыдно не воспользоваться вашим здравым смыслом при окончательном подходе к Крусиблу.
- Тогда я надеюсь остаться в живых, что бы ни случилось, председатель.
- Верно, и мы также надеемся, что вы останетесь. Но пока вы на ногах, всегда есть вероятность несчастного случая или чего-то похуже. В спячке мы можем обезопасить вас от любых неприятностей - во всяком случае, предсказуемых.
- Понимаю. Когда я могу ожидать официального объявления?
- Надеюсь, скоро, что подводит меня ко второй хорошей новости. Местный караван действительно не хочет неприятностей, Чику - у нас и без того достаточно забот, чтобы вводить чрезвычайное положение на "Занзибаре". Конечно, ничего из этого вы не услышите в публичных заявлениях - Совет Миров должен, по крайней мере, создавать впечатление, что он твердо придерживается своих угроз и обещаний, - но всегда есть обходные пути. Даже Тесленко не хочет, чтобы дело дошло до военного положения. Все, чего все ищут, - это способ покончить с этим прискорбным маленьким делом и продолжить нашу жизнь. Мы хотим завершения, четкого заключения, которое послужит примером для соучастников.
- Примером, - повторила она.
- Я знаю, что вы с Травертином друзья или были ими раньше - с этим ничего не поделаешь, и никто вас за это не винит. Когда-то он был другом многих из нас. Но Травертин совершил серьезное преступление, и, независимо от привязанности, которая сопутствует дружбе, преступление такого масштаба не может остаться безнаказанным, не так ли?
- Не думаю, что кто-нибудь с этим не согласится, председатель.
- Не буду притворяться, что ваш голос изменит ситуацию в ту или иную сторону, Чику. Судьба Травертина уже практически решена. Но демонстрация единодушия... решительное заявление о том, что мы не потерпим такого рода вмешательства... которое могло бы во многом помочь держать наших врагов на расстоянии. Взамен нам будет позволено продолжать пользоваться открытым и демократическим правлением, которым мы пользуемся в настоящее время. Я также считаю, что такое проявление единодушия на самом деле отвечало бы наилучшим интересам Травертина.
- Не уверена, что вполне понимаю это.
- Если Совет почувствует хоть малейший намек на разобщенность, они будут настаивать на казни. Но если мы сделаем этот жест, проявим некоторую солидарность, тогда они, возможно, согласятся на меньшее наказание - отказ в продлении срока жизни. - Он натянуто улыбнулся. - Честно говоря, мы бы оказали Травертину услугу.
- Тогда мы все будем спокойно спать в своих постелях.
- Это касается всего сообщества, Чику. Это больше, чем одно человеческое существование. Больше, чем жизнь. Нечто большее, чем личная привязанность. И я не прошу вас вонзать в себя кинжал, просто отбросьте личные чувства и признайте, что Травертин совершил преступление, заслуживающее сурового наказания.