Самурай без хозяина, замышляющий собственное самоубийство.
Но вспышки двигателя и всплески коррекции курса были слишком рассчитаны для этого, и когда кратеры превратились в ландшафт, один из них внезапно окольцевался голубым светом. Квами резко повернул к этому кратеру, и чернота у его основания стала молочной по мере их приближения. "Гулливер" скользнул между острыми, как бритва, стенами, все еще двигаясь вниз слишком быстро, а затем произошло резкое движение радужной оболочки, когда дно кратера открылось, и за ним появилась упорядоченная голубизна, насыщенная огнями и сооружениями. А потом они оказались внутри, и дно кратера захлопнулось за ними, как ловушка для мух.
"Гулливер" сбавил скорость еще сильнее, пока они не стали двигаться со скоростью всего сотни метров в секунду. Они скользили в Гиперион, вниз по огромной глотке. Чику изумилась. Она видела внутренние помещения голокораблей, но это была инженерия совершенно иного масштаба. Горловина разветвлялась, открывая множество освещенных сводов. В этой крошечной луне было ошеломляющее количество пространства.
Они продвигались все глубже и в конце концов замедлили ход и пристыковались, "Гулливер" прижался к вогнутой стене полости в форме луковицы рядом с несколькими другими кораблями.
- И все это ради художников и недовольных? - спросил Педру. - У меня такое искушение попробовать самому.
- Уверен, что вам будут очень рады, - сказал Квами. - Есть только одна трудность. Почти каждый, кто контактировал с Аретузой, после этого обязан оставаться здесь. Разумеется, за исключением присутствующих.
- Я искренне надеюсь на это, - сказала Чику.
Они сошли на берег. Даже на поверхности гравитация на Гиперионе была лишь немногим больше, чем на Фобосе; глубоко внутри она едва отличалась от невесомости. На этот раз не предлагалось никаких браслетов или эпидермальных пластырей. Предполагалось, что если вы взяли на себя труд приехать в Гиперион, то должны были знать, чего ожидать.
Хозяин, встретивший их по другую сторону шлюза, был невысоким широкоплечим мужчиной с чрезвычайно белыми волосами, уложенными в тугие локоны, как у римского императора. Несмотря на то, что он был белым, у него была сильно загорелая кожа, от чего волосы казались только белее. На нем была коричневая одежда и черный кожаный жилет. Он пожал им руки, продемонстрировав мощную, жилистую хватку. - Добро пожаловать на Гиперион. Я Глеб.
Имя всплыло в памяти Чику, но детали оставались ускользающими.
- Мы пришли посмотреть на Аретузу, - сказала она.
- Конечно. Имрис - как дела? Конечно, мы были очень огорчены известием о кончине Джун.
- Я знал, что рано или поздно этот день настанет. Я бы хотел, чтобы все случилось не совсем так, как произошло, но она никогда не была из тех, кто уклоняется от риска.
- Здесь она была бы в безопасности. Надеюсь, она это знала.
- Она так и сделала. Но она бы тоже сошла с ума от скуки в течение нескольких секунд.
- Это понятно. - Глеб сочувственно улыбнулся. - Ну что, приступим? С вами все в порядке? Вам нужно подкрепиться?
- Я бы предпочла увидеть Аретузу как можно раньше, - сказала Чику.
- Некоторые из наших посетителей ожидают, что им подарят пылинки до того, как они встретятся с ней, - сказал Глеб, - но у нас здесь все не так. Если вы зашли так далеко и все еще сомневаетесь в нашей надежности, у вас больше проблем, чем можно решить с помощью пылинки.
- Мы наверняка справимся и без этого, - сказала Чику.
Глеб повел их вглубь Гипериона, проходя через пустоты, отданные под постоянную колонию художников на спутнике, или вокруг них. В большинство пустот была атмосфера. Чику видела, как художники двигались в условиях микрогравитации, работая с инструментами, которые, казалось, больше подходили для строительства или даже ближнего боя. Некоторые из них были пристегнуты ремнями к скафандрам с четырьмя руками, какие она помнила на борту "Занзибара", а другие были облачены в экзо с восемью или десятью парами конечностей, управление которыми, должно быть, требовало поразительной нагрузки сенсомоторного контроля. Они лепили и наращивали массивные, но кружевные конструкции, причудливые сочетания льда и воздуха. В одной пустоте находилось что-то жидкое, что-то вроде дрожащего мешочка для куколок размером с дом, удерживаемого собственным поверхностным натяжением и подвешиваемого на месте порывами воздуха из автоматических форсунок. Он постоянно разветвлял псевдоподии, которые отламывались, сворачивались в мерцающие облака и вновь поглощались основной массой. В другой комнате находился извивающийся огненный дракон, созданный из какого-то самоподдерживающегося пламени. Глаза представляли собой маленькие прищуренные узелки повышенной температуры горения, крылья сужались от яркости до черноты как сажа.