Насколько высококачественную, надежную продукцию выпускают наши заводы, можно показать лишь на одном примере, близком по своему характеру к ракетной технике. Один из первых космических кораблей имел в различных своих системах и приборах 241 электронную лампу, более 6000 различных транзисторов, 56 электродвигателей, около 800 электрических реле и переключателей. Все приборы и механизмы соединялись между собой с помощью штепсельных разъемов. А их было на корабле ни много ни мало 880 штук. Если бы вытянуть в одну нитку все электрические провода корабля-спутника, то пешеходу пришлось бы идти вдоль нее не менее 3 часов: общая длина соединительных проводов составляла 15 километров! И все это самостоятельно работало в космосе без настройки и ремонта. Да как работало!
Разумеется, космический корабль и боевая ракета — довольно разные вещи. Но мы взяли смелость привести этот пример потому, что он поможет читателю хотя бы косвенно судить о степени сложности ракетной техники и ее надежности. Ведь и у космического корабля и ракеты есть ряд устройств, которые в известной степени совпадают по своему характеру и назначению: ракетный двигатель, система управления полетом, система стабилизации и т. д. и т. п.
Но это вовсе не значит, что можно сложить руки и безмятежно наблюдать, как работает техника. Боевой расчет должен отчетливо представлять себе, в каких условиях эксплуатируются аппараты, машины, приборы. Влажность, температура, вибрация, пыль, песок, различные удары, шум, плесень, радиация, электрические и магнитные поля, коррозирующие жидкости и газы — все это влияет на работу боевой техники и оружия.
Вспоминается один эпизод из романа Виктора Гюго «Девяносто третий год». Военный корабль «Клеймор» направлен для выполнения важного задания. Налетела буря, и пушка, небрежно закрепленная одним канониром, под ударами волн сорвалась со своего места. Многотонное орудие летало по палубе, словно мячик, круша все на своем пути. Опасность была очень велика: корабль мог и затонуть. Канонир, виновник происшедшего, проявил в эту минуту необычайную смелость. Рискуя каждую секунду быть раздавленным «бешеной» пушкой, он сумел все-таки остановить и закрепить ее. Генерал, наблюдавший всю эту картину с начала до конца, молча подошел к капитану, снял с его груди орден и приколол канониру. Раздалось дружное матросское «ура», крик восхищения. Не успели они еще утихнуть, как генерал повернулся к капитану и указал на канонира:
— А теперь расстрелять его!
Генерал объяснил, что ошибку, допущенную в бою, исправить почти невозможно. Его решение было непоколебимо: мужество должно быть награждено, небрежность — наказана.
Возможно, что описанный эпизод — фантазия автора. Но нельзя не согласиться с тем, что верно подметил автор в характере воинского труда: ошибка в бою нередко становится роковой, приводит к неоправданным человеческим жертвам. Храбрость, мужество должны поощряться, а на халатность нельзя смотреть сквозь пальцы.
Неграмотная эксплуатация боевой техники, небрежность, преступная халатность недопустимы.
От мастерства ракетчиков зависит многое. И дело не в том, чтобы научиться быстро обнаруживать неисправности и устранять их. Хотя это само по себе говорит уже об уровне мастерства специалистов.
Надо стремиться к высшему классу работы. Смысл его заключается в том, что борьба со слепой случайностью ведется строго организованно, научно-техническими методами.
Стоит ли ждать, когда возникнет неисправность? Нет, ее надо «атаковать» заранее. В этом и состоит искусство работы ракетчиков, таких как, например, Виктор Скляров, Сергей Кузнецов, Иван Евдокимов и другие.
Мы познакомим читателей еще с одним специалистом — сержантом Арутюновым. Именно про таких говорят — работает по высшему классу. Боевая техника, обслуживаемая им, всегда надежна, безотказна.
…Сержанту Арутюнову невольно вспоминается день, когда он уходил в армию. Отец, провожая, сказал: «Ты мужчина — значит защитник. Не только семьи и своего дома, но главное — Родины. Дороже ее у солдата нет ничего. Мы отстояли мир и свободу — свернули шею коричневой гадине. Тебе беречь мир». Он, немного припадая на раненную в войну ногу, отошел от строя. И теперь только обратил внимание старый солдат на то, что шеренги, в одной из которых среди рослых плечистых парней стоял его сын, выглядят праздничными. Веселые, бодрые лица. Юноши с охотой идут служить в армию.
Арутюнов быстро стал оператором-ракетчиком. Мы сказали «быстро». Но кто помог, и что помогло ему стать высококвалифицированным специалистом? Прежде всего командиры. Солдатский поклон им и глубокая благодарность на всю жизнь.
Под их руководством молодой оператор стал настойчивым, целеустремленным воином. И потому, наверное, ему удалось в кратчайшее время овладеть несколькими военными специальностями, добиться разрешения работать за офицера-техника. Он стал специалистом первого класса. По заслугам и честь. За достигнутые успехи сержант Арутюнов награжден Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ. И не последнюю роль, разумеется, сыграло то, что еще до армии он крепко подружился с техникой. Радиоделом увлекся в школе: любовь к нему привил учитель физики. А может быть, помогла и семейная традиция. Отец на фронте был радиотелеграфистом, и его интересные рассказы о боевых эпизодах не могли не оставить след в душе юноши. Он стал регулярно посещать радиокружок во Дворце пионеров. Потом созрело решение…
— Иду работать, — твердо заявил он отцу. И поступил туда же, где работал отец — Георгий Михайлович, — на железнодорожную станцию электрослесарем в контрольно-измерительную лабораторию. Стал изучать телевизионную технику. Подписался на журнал «Радио». Эксперименты проводил дома на стареньком «Рекорде», десятки раз переделывал, улучшал его схему.
Как это пригодилось Арутюнову в армии. Мало того, что он стал в кратчайший срок классным специалистом, увлекся еще рационализацией. А в Ракетных войсках широкое поле для творческой работы. Сержант самостоятельно собрал и настроил сложнейший тренажер одной из систем. Многие специалисты сначала не поверили.
— Собрал без помощников, — усомнились они, — и самостоятельно настроил?
А когда включили, проверили работу прибора на всех режимах, только руками развели: «Золотые руки у парня и голова ясная». Ведь чтобы только разобраться в схеме тренажера, нужны специалисты инженерные знания. И еще надо добавить — опыт.
Поразительно для непосвященного человека, но это факт: только щелкнет тумблер на пульте контроля, сержант Арутюнов буквально чувствует, как проходит сигнал по сложнейшему лабиринту электронных схем, как попадает на борт ракеты и производит переключение — «Блок…, узел…, каскад усиления мощности; вот изменяется частота сигнала; датчик „ловит“ ее, и…» точно — на табло пульта вспыхивает транспарант.
Такие качества, приобретенные и развитые упорными тренировками, исключительно ценны. Арутюнов не просто знает особенности физических процессов, происходящих в электронной аппаратуре, он может проследить эти процессы по схеме, читая последние, как страницы увлекательной книги, запоминая их, как любимые стихи.
Для того чтобы прочитать книгу по радиоэлектронике, мало знать обычный разговорный язык, необходимо овладеть еще языком радиосхем. Почему? Да потому, что радиосхема — это особый вид чертежа, технический документ, который рассказывает об устройстве прибора гораздо более подробно, чем даже самые длинные словесные пояснения. И этот документ можно читать быстро, бегло. Да, именно читать, здесь нет оговорки, потому что любая радиосхема составлена из условных обозначений радиотехнических деталей, имеющих простую форму.
Вы умеете читать и писать? «Что за вопрос», — ответит читатель. Страницу этой книги можно достаточно внимательно прочитать за 2–2,5 минуты. Это не кажется удивительным, хотя на ней около 2000 знаков. Нетрудно подсчитать, что на узнавание каждой буквы глаз затрачивает в среднем 0,05 секунды. Вот так же быстро можно читать и радиосхемы. И уверяем вас, что условные радиотехнические обозначения вряд ли сложнее, чем буквы русского языка.