Вот тогда Олиси заорала по-настоящему. Голограммы же не могут ронять предметы! Она рефлекторно подхватила какую-то палку с пола (не иначе как дети всё-таки успели что-то отломать в музее) и замолотила ею по голове фусса, стараясь попасть по фасеточным глазам. Враг застрекотал, отпрянул, а потом жвалами вырвал палку из рук Олиси и переломил её пополам. Олиси побежала к другой стене, надеясь найти спрятанный выход из музея, но строгий боец Сопротивления потребовал, чтоб она защитила детей.
— Да пошли вы все в каверну с вашей культурной программой! — огрызнулась Олиси, уже не понимая, происходит ли всё во сне или наяву.
Фусс не успел добраться до замерших от страха детей — стена окончательно развалилась, и ворвавшийся в музей огромный робот сграбастал жука за брюхо. Снаружи вспыхнули прожекторы, Олиси прикрыла глаза одной рукой, а второй всё же нащупала ручку замаскированной двери. Бежать? Дождаться, пока всё закончится? Пока она колебалась, робот разорвал фусса надвое, дети радостно запищали, и Олиси судорожно выдохнула: всё-таки это была голограмма.
В музее зажглись обычные лампы, и Рэйзор материализовался просто из ниоткуда. Олиси наконец разгадала трюк с реалистичностью голограмм: робот включил режим невидимости и участвовал в спектакле физически по мере надобности. Один из стендов и правда валялся на полу, а палкой оказалась часть макета аванпоста.
— Если б я знала, что ты такое устроишь, я б тебя ещё сильнее отлупила! — в сердцах воскликнула Олиси. — Чуть до инфаркта не довёл, а детей и вовсе заиками сделаешь!
Рэйзор, сволочь такая, только засмеялся в ответ, а мелкие поганцы вместо того, чтобы встать на сторону Олиси, окружили робота, бесцеремонно хватали его за руки и тыкали пальцами в дырки в броне. Он аккуратно отодвинул их от себя и, ничего не говоря, уселся прямо на пол. Заинтригованные дети повторили его движение, и только тогда Рэйзор приступил к рассказу.
Он говорил о сложностях эвакуации, об уничтоженных линиях связи, о разбитых дорогах и выведенной из строя технике. О том, как фуссы распознали стремление людей во что бы то ни стало вызволить потомство, поэтому в первую очередь ловили детей и использовали их как приманку. О том, как атлерии гипнозом заставляли тохшан стрелять друг в друга. О том, сколько людей пожертвовало жизнями ради поимки кибернетического фусса и изучения его устройства. Пропавшая Элис вроде бы болтала о том же, но по верхам и в общих чертах, а Рэйзор называл имя и фамилию каждого человека, имевшего отношение к описываемым эпизодам. Теперь он пользовался только одним голопроектором, на который выводил реальные кадры из военных хроник и портреты участников событий. Герои, жертвы, предатели, простые граждане — всем Рэйзор уделял внимание на равных, не подчёркивая и не преуменьшая вклад каждого из них в исход войны. И именно в его изложении Олиси слышала искреннее участие и эмоциональную вовлечённость, а не механическое перечисление заученных фактов.
И всё же… всё же Олиси не могла отделаться от мысли, что каждое слово, каждое действие робота тщательно просчитаны и выверены. Он же сам сознался, что пришёл на экскурсию не ради детей, а ради сохранения инвестиций. Олиси встречалась с солдатами из разных войсковых частей — и под командованием Рэйзора, и под командованием других ксаратов, и слышала полярные мнения о роботе. Именно о Рэйзоре за спиной болтали больше всего — за пять лет многие толком к нему не привыкли и всё гадали, что у него на уме. Пока что он вёл себя как эдакая образцово-показательная модель человека, но как знать, не наскучит ли ему быть «правильным»? Вот если б он был настоящим мужчиной… Олиси размечталась. Пожалуй, тогда она без стеснения попробовала бы его охомутать, хотя конкуренция сложилась бы нешуточная. Да и сейчас свободные от предрассудков особы в открытую с ним флиртовали. Кому из девушек не хочется стать женой или любовницей ксарата и заполучить кучу привилегий? Олиси одёрнула себя: ну вот, опять она строит планы на несбыточное будущее.
— Если б сдались атлериям сразу, никто б не умер, — опять прогундосил мальчик с разбитыми коленками, когда Рэйзор привёл статистику погибших во время войны. — Они не трогали тех, кто сам к ним в плен пошёл.
— Интересно. У меня совсем другая информация. — Рэйзор смотрел прямо в глаза мальчику. — Ты знаешь кого-то, кто был в плену?
— Бабушка с дедушкой, — буркнул тот, ковыряя засохшую кровавую корку на правом колене. — Они сдались и просто работали, и им ничего не было. А вы их в тюрьму потом посадили!