В последней фразе зазвучала откровенная злость. Стало понятно, почему мальчик так симпатизирует врагам: его предки пошли по пути наименьшего сопротивления и пособничали атлериям. Таких Олиси откровенно презирала, поэтому её так и подмывало встрять в разговор и наговорить мальцу пару ласковых. И всё-таки она пока помалкивала — пускай робот разбирается с потомком предателей.
— И кем же они работали? Что именно делали? — допытывался Рэйзор.
— В больнице. Наверное, лечили атлов. Их вкусно кормили, поселили в отдельном доме за Коором, а до этого они в маленькой квартирке жили. Они вообще ничего плохого не сделали, и атлерии с ними хорошо обращались! А вы пришли и арестовали их! Бабушка с дедушкой при атлах разбогатели, а вам завидно было, потому что вас бомбили, и вы грязные и голодные в подвалах прятались! А теперь ещё и хотите, чтоб вас жалели. Сами виноваты!
Олиси никогда не считала себя патриоткой, но путаная речь несостоявшегося бунтаря задела больной нерв: её родня пострадала от рук атлериев больше, чем от фуссов. Не выдержав бессвязного потока обвинений, она накинулась на мальчика:
— Ну и каша у тебя в голове! Тебе родители сказки про добреньких атлериев напели? Что за «вы»? Я тебя вообще впервые вижу, и если ещё раз…
— Олиси! — Рэйзор предостерегающе повысил голос. — Ты споришь с тем, кто многого не знает. Лучше объясни нашему юному гостю, чем плохо рабство.
— Пф-ф! Это что, объяснять надо? — Олиси вздёрнула бровь. — Ну хорошо… кхм-кхм… вот все наши домашние животные фактически у нас в рабстве. Хотим — покормим, хотим — погладим, хотим — на улицу выкинем.
— Это ты на улицу выкинешь! — покраснев, мальчик сжал кулаки. — А я люблю своего хунда и никогда его не брошу! И хорошо, если мне разрешат быть чьим-то хундом. Ничего не надо делать, только ешь, спи и играй.
Олиси всплеснула руками: ну что делать с этим несносным мальчишкой?! Если б не Рэйзор, она б уже вытолкала невежду вон из музея и отправила замечание родителям за недостойное воспитание сына. Робот, видя, что Олиси не справляется, опять перехватил роль ведущего и мягко пожурил её:
— Аналогия здесь не подходит. В большинстве стран на Тохше животные обладают ограниченными правами. У рабов атлериев не было прав вовсе. — Рэйзор перевёл взгляд на мальчика. — Вот что я предлагаю: давай ты станешь моим рабом, если тебе так не терпится попробовать себя в этой роли. Я буду тебя кормить, одевать, развлекать взамен на полное подчинение. Договорились?
Мальчик насупился и смотрел на Рэйзора исподлобья, продолжая расковыривать ранку на колене. Олиси неприятно резануло это пусть и шутливое, но высказанное вслух предложение. «Вот оно! Уже не просто допускает мысль о порабощении человечества, а прощупывает почву! Небось, ещё и проверяет, как я отреагирую! Ну уж нет, много чести». Поджав губы, она вскинула подбородок.
— К тебе — не хочу, — буркнул любитель атлериев.
— Почему? — в голосе Рэйзора зазвучало неподдельное удивление. — Зря ты мне не веришь. Я всегда выполняю обещания.
— Ты мне не нравишься.
— А это неважно. Враги не давали выбора между разными представителями своего вида. Либо ты соглашался пойти в услужение первому попавшемуся атлерию, либо обращался в пепел.
Мальчик сердито засопел, силясь подобрать возражения, но Рэйзор не стал дожидаться его ответа и продолжил по пунктам разбивать все доводы оппонента в пользу завоевателей:
— Дом, в котором поселились твои бабушка с дедушкой, раньше принадлежал другим людям, погибшим в самом начале войны. Атлерии разрешали лояльным тохшанам занимать уцелевшее жильё. Твои предки не лечили врагов, а участвовали в выкачивании плазмы крови из других людей. Это единственная биологическая жидкость в теле человека, совместимая с организмом атлериев. Бабушка с дедушкой процветали при власти захватчиков за счёт убийства тысяч сограждан — именно за это их и арестовали, а вовсе не за то, что кто-то им позавидовал.
— Но мама говорит… — шёпотом начал мальчик.
— Передай маме, чтобы вспомнила об уголовном наказании за оправдание действий атлериев, — перебил его Рэйзор.
Пристыженный ребёнок сгорбился под осуждающими взглядами одноклассников. Мальчик справа от него даже отодвинулся в сторонку. Олиси пожалела незадачливого бунтаря: в детстве ей довелось попасть под травлю сверстников из-за необдуманного поведения, и тот период жизни она до сих пор вспоминала с содроганием. Лучше бы Рэйзор нашёл непутёвую мамашу, вбившую в голову сына опасные мысли, чем распекал его в присутствии других детей. Пока она подбирала слова утешения, которые не звучали бы как поддержка, робот потянулся вперёд и накрыл ладонью руку мальчика, остервенело теребящего размякшую корку на колене.