Кивнув на прощание, робот оставил озадаченную Софике в одиночестве. Потребовалось время, прежде чем она вспомнила, зачем и куда шла по коридору до того, как столкнулась с Идиром. Машинально сунув руку в задний карман брюк, чтобы проверить время на элекоме, она нащупала лишь всё ту же скомканную конфетную обёртку. Софике с досадой хлопнула себя по лбу и поспешила в переговорку.
Остаток дня в техотделе выдался суматошным: сисадмины в спешке доустанавливали обновления, наводили порядок в серверных и шерстили системные логи. Сначала начальник хотел подчистить в них оповещения, чтобы скрыть мелкие проблемы, но потом махнул рукой — раз уж попались по-крупному, лучше не юлить. Все со страхом ждали большой инспекции и пытались предугадать, какими будут её последствия. Все, кроме Олиси. Пока взмыленная Софике переключалась с одной древней операционки на другую, Олиси подтрунивала над трясущимися коллегами и шутила, что в кои-то веки ей пригодился исторический факультатив.
В свой номер на восьмом этаже Софике вернулась за час до полуночи. В нём было непривычно пусто и тихо: ни фиолетовых комплектов униформы, занимающей половину встроенного шкафа, ни двух пар мужских ботинок у входа, ни принадлежностей для бритья в ванной комнате. Ни развалившегося на кровати Идира, смотрящего очередной боевик на портада́те. События прошедшего дня настолько вымотали Софике, что не хватило сил ни удивиться, ни расстроиться. «Заслужила то, что заслужила», — со вздохом решила она и начала расстёгивать пуговицы на рубашке.
Элеком завибрировал, возвещая о входящем сообщении.
«Доброй ночи, Софике. Есть время для короткого разговора?»
Она присела на застеленную кровать и уставилась на дисплей стеклянным взглядом. День казался бесконечным, и ей совершенно не хотелось больше ни с кем общаться. Тем более — на тему утренних событий. С другой стороны… Софике возвела глаза к гладкому белому потолку. Именно сейчас, в стадии эмоционального выгорания, разговаривать вроде бы проще всего. Надоело трястись как лист на ветру, и лучше бы всё побыстрее закончилось — уже неважно, как именно.
Софике отправила односложный ответ Рэйзору, и следующее сообщение пришло мгновенно, будто он заранее приготовил продолжение разговора. Её это насторожило, пока она не вспомнила, что роботам не нужно набирать или надиктовывать текст.
Снова наглухо застегнувшись, она посмотрелась в зеркало на дверце шкафа и стянула волосы резинкой «Как прилежная студентка, — сердито подумала Софике и, высвободив волосы из „хвоста“, чуть-чуть их растрепала, а потом ещё и расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. — Пусть видит, что вообще-то вызвал меня во внерабочее время».
***
Пока сисадмины упорядочивали логи и раздумывали, стоит ли скрывать улики, Рэйзор давным-давно воспользовался учёткой суперпользователя и собрал всю информацию сам. Записи с камер только подтвердили его выводы. Значит, допустил ошибку именно недавний интерн, а не кто-либо из женского состава техотдела, как ошибочно предполагал Идир. И всё же в основе драматических событий лежало нечто иное, чем банальная невнимательность юноши.
Рэйзор изучил досье на каждого сотрудника в техотделе. Случайных людей там не было только на первый взгляд, и результаты курса в интернатуре в ряде случаев вызывали вопросы. Например, Олиси Муни явно завышали оценки, чтобы она набрала проходной балл по администрированию баз данных. Софике Сото отучилась хорошо, но и она попала в «Третью сторону» не самостоятельно: Софике — лучшая подруга Олиси, а та, в свою очередь, приходится родственницей знакомому начальника техотдела. Хорошо хоть, в позапрошлой группе вербовщикам хватило совести отсеять учащихся по моральным и волевым качествам, иначе интерны были бы и без знаний, и без дисциплины. К сожалению, последние студенты вовсе не отличались ни тем, ни другим…
Понятие «большой семьи», которое продвигали как основу коллектива «Третьей стороны», всё чаще толковали уж слишком буквально. Вместо того, чтобы привлекать сильных специалистов и воспитывать в них преданность благородным целям, вербовщики просто тащили в организацию всех родственников и друзей вне зависимости от их истинных мотивов. Неудивительно, что этот испорченный конвейер породил брак.
Для армейских служб такое падение стандартов было недопустимо, поэтому фронтовых военных отсеивали по жесточайшим критериям. И Рэйзор лично участвовал в испытаниях новобранцев. Он бы попробовал ввязаться в отбор тыловых сотрудников, но по опыту знал, что его предложение, скорее всего, с возмущением отвергнут — он и так уже взял на себя слишком много по сравнению с другими ксаратами.