— Аденрат Лешто! — не выдержал Дорш. — Он меня отвлекает!
Рэйзор обиженно пожал плечами и опять отвернулся. Эрсу очень не хотелось наступать на больную мозоль саморийца, но восстановить историческую справедливость всё же пришлось — в первую очередь, ради робота.
— В прошлом тохшан немало тёмных пятен, и история с «коорскими волнами» — в их числе. Их устройство добыли силой. Конечно, пытки были вынужденной мерой — все понимали, что изобретения фуссов способны переломить ход войны, поэтому пленников не щадили и выбили всё, что те знали. Подключали и менталистов. Бойцы, проводившие допросы, нисколько не гордились поступком, и не хотели, чтобы их методы взяли на вооружение другие люди. Легенда о саморийском изобретении — красивое прикрытие неприятной правды.
В салоне царила почти гробовая тишина, пока раскрасневшийся от злости солдат переваривал разоблачение подвига. Эрс уже подумывал всё-таки попросить Рэйзора взять управление на себя, но Дорш совладал с эмоциями и упрямо тряхнул головой:
— Ну и ладно, так этим сволочам и надо. Они наших живьём на лоскуты резали, так что поделом.
— Я тоже считаю, что милосердие неуместно в такой ситуации, — согласился Рэйзор.
— Во-во.
В окне замелькали отдельно стоящие пригородные дома, которые ближе к самому Коору сменились более высокими строениями. Несмотря на то, что Эрс почти треть жизни провёл в высотной штаб-квартире «Третьей стороны», многоэтажки он по-прежнему не любил, и на пенсии хотел бы пожить пусть и в небольшом, но обособленном домике. Коор разрастался вширь очень неохотно, предпочитая стремиться ввысь: многие люди по старой привычке избегали селиться вне линии «волн» и теснились друг у друга на головах, но находились и смельчаки, не боявшиеся покупать жильё подешевле, хоть и вне защиты излучателей. Сам город, полностью разрушенный во время войны, отстроили заново. Эрс жалел, что архитектуру, в чём-то перекликавшуюся с зодческими шедеврами его родины, не восстановили из-за устаревших коммуникаций и слишком больших расходов на замысловатую отделку. Новый Коор прославлял голую функциональность: многоуровневые магистрали на уровне первых трёх этажей, пронизывающие почти весь город; параллелепипеды однотипных строений, отличающихся разве что цветом стен, формой и размерами окон; бестранспортные зоны вокруг парков… Об утраченной эклектике исторического центра оставалось только жалеть, глядя на голографические проекции в музеях. И лишь одно здание вызывало не равнодушие, а клокочущую злость: в назидание потомкам решили не сносить последнюю пирамиду вторых захватчиков, атлериев, умудрившихся в короткие сроки заполнить Коор своими колоссальными сооружениями.
— Тьфу, дрянь, — процедил Дорш, когда дорожная развязка удавкой легла вокруг проклятой пирамиды. — Торчит, как вымахавший сорняк. И чего её тут оставили?
Рэйзор хотел что-то сказать, но Эрс предостерегающе вскинул руку: не хватало заново мирить подчинённых.
Издали правительственное здание походило на приплюснутый сверху недс, традиционный саморийский хлеб, только очень большой. Румяный глянец аппетитных боков, вмятина от гигантского пальца на тёмной корочке крыши, симметричный орнамент генераторов силовых щитов — пожалуй, Круглому Дому всё-таки пытались придать запоминающийся облик. На первом, автоматизированном контрольно-пропускном пункте тормозить даже не пришлось: мутная плёнка защитного поля испарилась сама, едва система распознала номера «Третьей стороны». На втором КПП гравимашину поджидали хмурые охранники. Водителю и пассажирам пришлось ненадолго покинуть салон, пока рослые парни в бронежилетах осматривали транспорт. Если охранники и удивились незнакомому роботу, то вида не подали.
Рэйзор с неподдельным любопытством наблюдал за их методичными, заученными действиями и, разумеется, не преминул дать никем не прошенный совет:
— Я бы начал проверку днища с ниши в задней части, где расположен резервный гравидвигатель. Он легко снимается, образуя удобный тайник.
Руководитель группы охраны, потеряв интерес к ничем не примечательной машине, окинул робота цепким взглядом.
— Будьте добры сдать всё оружие, — вежливо сказал он непререкаемым тоном и уставился на Рэйзора так, будто тот представлял собою самоходную термоядерную бомбу.