— Лемни! — прогремел голос Келлемона, многократно усиленный динамиками. — Чем вы там занимаетесь?
Солдат вжал голову в плечи и замер. Совершенно нетипичное поведение для невиновного человека. Угол обзора стационарной видеокамеры не позволял рассмотреть выражение его лица, и Рэйзор опять обратился к Келлемону:
— Я могу подключиться к видеокамере над кокпитом?
— Да пожалуйста, — буркнул он и снова рявкнул на подчинённого: — Лемни! Я с кем разговариваю?
Другие мехводы, отложив все дела, столпились за экзокостюмом и напряжённо следили за сценкой. Немногочисленные охранники по периметру площадки не покидали постов, но тоже с подозрением косились на товарища.
Лемни наконец-то медленно повернул голову: у него был такой же стеклянно-невидящий взгляд, как у мёртвых магов, повстречавшихся Рэйзору.
— Твою-то за ногу, — процедил Гес, быстро оценив обстановку. — Задержать Лемни!
Двое солдат ринулись выполнять приказ, и загипнотизированный мехвод дёрганым движением снял с пояса импульсатор. Келлемон опередил его на доли секунды и шибанул волновым зарядом — рядовой в конвульсиях упал на землю. Как определил Рэйзор, ламериец выставил мощность оружия на минимум — иначе человек превратился бы в кровавую кашу.
— Менталисты, — скупо констатировал Рэйзор. — Но когда они успели?
— Да какая разница? — разозлился Гес. — Надо спрашивать не «когда», а «скольких ещё обработали».
Резонное замечание. Рэйзор распорядился, чтобы всех вернувшихся с Адаки военных прогнали через сканеры мозга. Мехвода наконец-то скрутили товарищи, не позволив ему дотянуться до выроненного импульсатора, и он извивался как умалишённый, грозя вывихнуть себе суставы и сломать кости.
— Ненавижу менталистов, — с чувством произнёс Гес. — Чтоб им всем сдохнуть.
Мехвод завыл совершенно по-звериному, и Келлемон скомандовал:
— Медика сюда. Будем перезапускать.
«Перезапускать?» Рэйзор сначала принял фразу Геса за оговорку, пока подоспевший медик не достал из сумки портативный дефибриллятор. У солдата, заплевавшего изнутри весь визор скафандра, определённо не было никаких проблем с сердцем. «А точно ли среди присутствующих всего один одержимый?..»
— Гес, ты не мог бы объяснить, что происходит? — осторожно поинтересовался Рэйзор.
— Ты не знаешь, что ли? — пренебрежительно спросил Келлемон. — Гипнотические установки работают только при хорошем кровоснабжении мозга.
Четверо рядовых зафиксировали товарища так, что он и рыпнуться не мог, а медик, деловито расстегнув его скафандр, наложил на грудь и спину электроды.
— Останавливаешь сердце и ждёшь, когда начнётся кислородное голодание. Потом запускаешь снова, — спокойно рассказывал Гес, пока медик производил упомянутые процедуры. — В девяти случаев из десяти наваждение рассеивается. Здоровье потом можно поправить.
— Оригинально… — только и смог вымолвить Рэйзор.
Убить тохшанина, чтобы избавить от внушений менталиста, а потом оживить — такая последовательность действий выходила далеко за рамки дозволенного роботу. Пожалуй, нужно обсудить этичность метода Келлемона с военными врачами.
Возвращённый к жизни мехвод трясся, как побывав в ледяной воде, и испуганно озирался, не понимая, что произошло. Удостоверившись, что бедолага пришёл в себя, Гес потерял к нему интерес и распорядился проверить телепорт — к счастью, дело ограничилось перекушенными проводами, которые можно быстро срастить.
— Решение проблемы спорное, но, должен признать, эффективное, — прокомментировал Рэйзор. — Уважаю нестандартный подход.
— Ты всерьёз рассчитываешь купить меня на лесть? — тон Келлемона опять сменился на саркастичный. — Займись своим делом, Рэйзор. Я займусь своим.
«Шаг вперёд, два назад, — с сожалением подумал робот. — Но, как говорит Эрс, худой мир лучше доброй ссоры».
Рэйзор больше не докучал ламерийцу, но от видеокамер экзокостюма не отключался и вместе с Гесом созерцал буруны на речной воде. На другом берегу причудливо сплелись стебли низкорослого кустарника, постепенно переходящего в полноценные джунгли, и деревья будто тянулись к реке, простирая овитые лианами руки-ветки, но никак не могли достичь заветной цели. Отдельные виды растительности на Адаке даже умели «путешествовать»: отрывались от старых засохших корней и катились, гонимые ветром, пока не натыкались на преграду. Питательные вещества и воду они запасали в стеблях и листьях, поэтому выглядели необычно мясистыми по сравнению с другими растениями. Если «путешественникам» везло, они попадали в более влагонасыщенную землю и выращивали новые корни, ну а если нет — так нет.