— Итиайя не настроены на полноценное сотрудничество, — заявил Рэйзор, когда лифт остановился. — Мы для них до сих пор чужаки.
Гес с силой вдавил кнопку удержания дверей.
— Да их никто спрашивать не будет! Акан — менталист! Если захочет, они при нём не то, что разговаривать — петь начнут. И в его подчинении есть другие менталисты, только послабее. Хватит уже церемониться с дикарями. Тебе кто важнее — горсть недоразвитых магов-самоучек или два миллиарда тохшан?
Ещё одна гнусная постановка вопроса. Конечно, приоритетом Рэйзора всегда был и будет Тохш, но в установки робота вложили и стремление помогать жителям других миров. Насилие над разумом невраждебных гуманоидов в эти принципы никак не укладывалось.
— Увидишь Акана раньше меня — передай, что пора действовать, а не в норке прятаться. Ладно, признаю, он не фантазировал насчёт этих «демонов». Так пусть теперь поможет с ними разобраться. — Келлемон наконец-то прекратил терзать панель управления кабиной и убрал с неё ладонь. — У меня всё. Давай, до встречи.
Рэйзор успел выйти раньше, чем двери начали закрываться, а Гес поехал дальше, на верхние этажи. Даже если ламериец теперь и общался с Рэйзором более охотно, идейная пропасть между их мировоззрениями день ото дня только увеличивалась.
На этом череда неприятных разговоров не закончилась. Рэйзор заметил группу связистов в расширении коридора, возле информационных табло. Странно, ведь проекционные стенды давно утратили актуальность. Мало кто задерживался у прозрачных панелей, чтобы прочитать свежие новости — обычно люди собирались возле информационных пунктов просто для болтовни во время рабочих перерывов. В модернизированных досках объявлений не было никакой необходимости, но их оставили как милую традицию, на поддержание которой требовалось не так уж много средств.
Люди фотографировались на фоне синеватого текста стенда и что-то бурно обсуждали. Рэйзор замедлил шаг, вежливо поздоровался с притихшими сотрудниками и сфокусировал внимание на объявлениях. Всю площадку занимали цифровые листовки с портретами участников предвыборной гонки. Рэйзор наконец-то разместил внятно сформулированную кандидатскую программу во внутреннем портале, и теперь её продублировали у правого края доски, примерно на уровне глаз. Кто-то перечеркнул листовку крест-накрест жирными чёрными линиями прямо по полимерному стеклу и дописал две фразы: «Смерть предателям! Смерть отступникам!»
Рэйзор поискал почерк в собственной базе данных и не нашёл совпадений. Не было нужды поворачивать оптокамеры, чтобы понять: связисты, служившие в дивизии Келлемона, ждали реакции робота. С усмешкой на губах, со злорадным блеском в глазах — пусть молча, но всё-таки внимательно следили за его поведением, чтобы потом доложить в нужные инстанции. Каждое слово, каждое движение предстояло планировать как тактический манёвр на поле боя. Рэйзор обратил свет «настроенческих» диодов на стоявшего рядом мужчину и дружелюбно убавил яркость.
— Извините за беспокойство, не могли бы вы отправить мне фотографии стенда? Я собираюсь сообщить об инциденте в отдел расследований.
Связист удивлённо хмыкнул и смерил Рэйзора неприязненным взглядом:
— Разве роботы не хранят видеозаписи? Сделайте стоп-кадр, и всего делов.
Рэйзор столько раз слышал недоумение, начинающееся с вариаций замечания «ты же робот», что подумывал написать монографию под названием «Я же робот» и убедить сослуживцев прочесть её от корки до корки.
— Меня могут счесть заинтересованным лицом и заподозрить в подделке изображения, — терпеливо пояснил Рэйзор. — Фотоснимки, сделанные другими людьми, добавят веса доказательствам.
— Простите, а что за инцидент вы имеете в виду? — недовольно вопросила одна из женщин, поправив очки на переносице. — Выражение личной оценки? Так, простите, у нас в «Третьей стороне» свобода изъявления мнений, и никто не вправе запрещать их озвучивать или выражать другим способом. Тирании, простите, в Саморе нет, и доносить на людей или требовать найти виновных просто из-за непопулярной идеи вы…
— Простите меня и вы, — чуть невежливо перебил Рэйзор. — Разумеется, вы абсолютно правы: и в Саморе, и в «Третьей стороне» преследования из-за суждений запрещены. Однако порча оборудования влечёт за собой административный штраф. В данном случае желание поделиться мнением не может послужить оправданием.
Расчёт оказался верен: люди растерялись, и их желание переспорить робота быстро сошло на нет.