— Вы закрасили религиозные картины? — догадался Рэйзор.
— Да, первым делом убрал всю роспись, — с облегчением в голосе подтвердил Дио. — Они ведь слышат, когда о них думают…
— Они? — Рэйзор развернулся всем корпусом.
Дио в сдающемся жесте поднял вверх руки.
— Клянусь, я не замыслил ничего дурного! Мне сложно говорить, ведь столько… предвзятости появилось после войны. Боюсь, вы неправильно меня поймёте.
— И тем не менее, вы не побоялись приехать сюда, чтобы отреставрировать мельдом.
Дио волновался. Рэйзор видел это по тому, как собеседник прятал глаза и нервно потирал шею. Необходимо легонько подтолкнуть его к чистосердечному признанию, раз уж он так безропотно следовал за ходом выстроенного Рэйзором диалога.
— Вам нечего стыдиться: в «Третьей стороне» работают совершенно разные люди. Мы не склонны к предрассудкам. Просто расскажите по порядку, зачем вам понадобилось восстанавливать святилище.
В «Третью сторону» действительно набирали даже преступников — при условии, что они раскаялись и получили государственное помилование.
— Хорошо, — сдался Дио. — В конце концов, всё равно пришлось бы объясняться. Мои предки — потомственные эораси́лы. И прадед, и дед, и отец были священнослужителями. Когда началось вторжение, отец ушёл на фронт в числе первых добровольцев. Работал медиком, получил две боевых награды. После войны родился я, а потом… Отец медленно, но верно сошёл с ума. До конца жизни он страдал психозом из-за того, с чем столкнулся в битвах. И он разрывался между тем, во что верил, и тем, что увидел. Я долго ухаживал за ним, прикованным к постели, пока мать обеспечивала семью. Из-за роли сиделки не смог сдать выпускные экзамены, поэтому остался без высшего образования. Потом работал то там, то сям… Толком никакой профессии не получил. Постоянно думал о том, что рассказывал отец, пока ещё мог разговаривать. Он столько зла увидел, столько горя…
Голос Дио осип, и он закашлялся. Лицо его пошло багровыми пятнами, и Рэйзор быстро просканировал пространство, надеясь найти воду. Термос действительно обнаружился в одной из маленьких комнат.
— Спасибо, — прохрипел Дио, принимая из рук Рэйзора питьё. — Простите, я слишком много подробностей рассказываю, наверное, это лишнее…
— Нет-нет, прошу, продолжайте. Детали помогают составить объективную картину.
Дио покосился на Рэйзора, и тот перевёл «настроенческие» диоды в приятный тёмно-зелёный спектр. Почти как цвет глаз обычного человека.
— Пожалуй… — Дио глотнул воды и снова кашлянул. — В общем, я хотел помогать людям так же, как и отец. Но я боюсь вида крови, поэтому врачом не стал бы. Мать отдала мне вдовьи выплаты после смерти отца, и я пошёл учиться на психолога. Потом, как вы уже прочитали, проработал семь лет. И все годы чувствовал, что занимаюсь чем-то не тем. Как будто недодаю что-то пациентам. Уволился, снова поселился с матерью — она ведь старенькая уже, надо помогать. Расчищали с ней квартиру, разбирали документы, оставшиеся от отца и деда… и я обнаружил регистрацию мельдома в реестре недвижимости. На имя деда. Это чудо какое-то, отец мне никогда ничего не говорил. После войны не до того было, конечно. Ну и, сами понимаете, первое время даже заводить разговор обо всём, связанном с религией, считалось неприличным. Здание по наследству перешло мне, ну а я… приехал из Коора сюда, ожидая руины, а мельдом-то почти целёхонький. Рука не поднялась его сносить! И я подумал: может, вот она, судьба? Расчистить пришлось немало, вынести… мусор. Сжечь картины, отдать скульптуры на переплавку. Избавиться от их присутствия. Теперь здесь пустой и светлый дом, как… очистившаяся душа. И я могу заполнить его чем-то правильным, чем-то нужным. Тем более, рядом военная база, а мне ли не знать, что творилось с людьми после войны…
Судя по физиологическим показателям, Дио говорил правду, но Рэйзор не понимал логику его поступков. Было бы намного удобнее продать мельдом государству и получить приличную компенсацию, которой хватило бы на покупку кабинета для частной практики в Кооре или оплату полноценного высшего образования. Реставрация мельдома не предвещала ничего хорошего и сулила множество проблем и конфликтных ситуаций. Даже если Дио имел самые искренние намерения.