Но если предположить, что люди так поступили не с умыслом, а из-за непонимания последствий своего молчания… А может, Келлемон прав, и выстраивание дружеских связей между командиром и подчинёнными недопустимо? До поры до времени Рэйзор удерживал шаткий баланс между лидерством и товариществом. Неужели этот баланс разрушен?
Или причина совершенно иная? За последнее время личный состав изрядно перетасовали, и в распоряжение Рэйзора поступили новые воинские части — свежеприбывшие солдаты, скорее всего, пока плохо понимают специфику иерархии в дивизии робота… Точно. Всё сходится. Шерл Мойеде Алвин.
Рэйзор вспомнил, как Алвин чуть не осенил себя священным знамением на Адаке, увидев магов-мертвецов. Уж не религиозен ли он? В любом случае, нужно проверить, причастен ли Мойеде или его рота к делам в мельдоме.
Вместо штаб-квартиры Рэйзор заехал сразу на базу и отправился на тренировочную площадку — там Мойеде вместе со своими солдатами готовился к сдаче физкультурных нормативов. Они отрабатывали марш-бросок с набитыми вещмешками за спиной — видимо, тренировка подходила к концу, потому что энтузиазма и задора на лицах военных было мало. Жестом приказав остальным продолжать бег, Рэйзор поманил шерла к себе. Раскрасневшийся от упражнений Мойеде смотрел на робота преданными глазами молодого хунда, ещё не зная, что подозвали его вовсе не для поощрения. Рэйзор не стал ходить вокруг да около.
— Мне сообщили о помощи солдат «Третьей стороны» в строительстве мельдома. — Он буравил шерла разгоревшимися «настроенческими» диодами, свечение которых сузилось до двух точек. — Тебе что-нибудь об этом известно?
Мойеде застыл, и радостная полуулыбка сползла с его губ. Хмыкнув, он опустил взгляд и слегка покачал головой — то ли раскаивался, то ли жалел о чём-то.
— Да, известно. Это были мы.
Рэйзор терпеливо ждал объяснений. Шерл с кряхтением скинул с себя тяжёлый вещмешок и прочистил горло.
— Моя вина. Надо было доложить, пока не… — он осёкся и затих.
— Пока не что?
Мойеде упрямо молчал, и Рэйзор в очередной раз вспомнил упрёки Селисы. Почему, ну почему он не спросил у неё совета прежде, чем впускать нового человека в круг доверенных лиц?
— Пока другие не донесли, вот что, — со злостью бросил Мойеде. — Я побоялся, что нам запретят ездить в мельдом.
— Ты лжёшь, — спокойно констатировал Рэйзор, заметив, как у шерла подскочило сердцебиение. — У тебя последняя попытка объяснить своё поведение. Не сумеешь — пеняй на себя.
На скулах Мойеде заходили желваки. Он долго смотрел на пробегающих мимо солдат, кусал щёки, и в конце концов раздражённо поддел носком ноги лежащий на дорожке камешек.
— Нас всех с того самого дня на Адаке мучают кошмары, — выдавил он. — Всех, кто тогда застрял возле джунглей. Лица тех детей. Мёртвые, синюшные. Та девчонка с отрубленной головой…
Он быстро провёл рукой по лицу, словно сгоняя наваждение.
— Думали — бывает, посттравматический синдром. Сходили к штатным терапевтам, те выписали успокоительные и снотворное. Не помогло. На сканеры мозга гоняли — ничего не нашли. И тут мы поймали этого… как его… Мереша. Я вообще не в курсе был, что рядом с базой мельдом стоит. Сходили, посмотрели. Вроде ничего особенного, здание как здание. Ушатанное, конечно. Но внутри как будто дышится легче. Нет этого постоянного ощущения, что вот-вот случится что-то плохое. И мысли дурные голову не забивают. Там, понимаешь… лучше. А следующую ночь спал как убитый, вообще ничего не снилось. Я спросил — у всех так. Потом, правда, кошмары вернулись. Но в мельдоме точно что-то такое есть… необъяснимое. Только кому об этом скажешь? У нас же осуждают религию и веру в сверхъестественное. Потому и молчал. Боялся, что ты рассердишься. Не зря боялся…
Мойеде сунул руки в карманы и ссутулился. Однозначного понимания, как решать проблему, Рэйзор пока не видел. Похоже, психологические атаки новому противнику давались даже лучше, чем атлериям. Радовало только то, что глубокого гипноза нет, и дело пока ограничилось ночными кошмарами. Рассказ шерла о подъёме духа в мельдоме навёл на мысль о смене обстановки — на базе солдаты не могли отвлечься от переживаний.