– Важный человек! Да, над тобой посмеяться решили, – ответила мать. – Выброси дурь из головы и немедленно иди на базу, я тут обо всем договорилась. Овощи сами не переберу…
– Но я, я не могу, – Аника внезапно осознала, что если сейчас вернется, то у нее не будет ничего. Чтобы не ожидало ее впереди: удача, обман, ложь, иллюзии – не важно, главное, что позади была лишь овощебаза с гнилой картошкой, семейный бюджет и гудящие ноги. Она готова рискнуть и ехать в Северную Столицу с одним лишь паспортом и стодолларовой купюрой, запиханной глубоко в карман. – Я хочу туда поехать. В самом деле, хочу! Мне очень хочется побывать там. Я же никуда не ездила.
– Полететь, мы уже подъезжаем к небольшому аэродрому, – поправил Афанасий Афанасьевич, старательно делавший вид, что не прислушивается к разговору.
– Летать! Ну-ну! Потом вернешься домой ободранная и несчастная, ежли, конечно, вернешься, – раздался визгливый голос из трубки. – Чему я только тебя учила, что ты такой дурехой выросла.
– Я…
– Тебе сказано, возвращайся! Немедленно! – голос матери сорвался на визг.
Аника сжалась в комок, когда их ссоры достигали такого уровня, она обычно сдавалась. Может так бы произошло и в этот раз, если бы они сидели дома, или находились где-нибудь на овощебазе, если бы присутствовал визуальный контакт, если бы она смотрела в покрасневшие глаза матери и видела опущенные уголки ее губ.
Но тут был салон дорогой машины. Тут был адвокат. Тут был запах роскоши.
– Я решила ехать! Пойми, это важно для меня… – Аника умолкла, бесполезно говорить, когда собеседник выключил связь.
– Минут через пять попадем на территорию аэродрома, – сказал Афанасий Афанасьевич.
– Угу, – Аника шумно сглотнула и уставилась прямо перед собой. Только что она совершила самый невероятный поступок в своей жизни – осмелилась возразить матери. Губы задрожали, во рту пересохло. – Прости, мамочка, – тихо прошептала она.
– Да-да, это невероятно маленький аэродром, – сказал Афанасий Афанасьевич, расслышав в ее шепоте что-то свое. – Но, за неимением ничего другого, как говориться, приходится довольствоваться и этим.
– Правда? – сказала Аника, понимая, что надо что-то сказать, и еще потому, что витиеватые выражения адвоката отвлекали от неприятных мыслей.
– Смею заверить, вы сейчас сами в этом убедитесь.
Аэродром состоял из старого здания, больше похожего на сарай, а так же рядом имелась заросшая сорной травой взлетная полоса. В отдалении стояли два кукурузника и чудесный белоснежный вертолет. Пока шли по газону к вертолету, левый кроссовок Аники треснул окончательно, пальцы вылезли наружу и цеплялись за мокрую траву. По-хорошему, ее в таком виде не подпустили бы даже счищать грязь с иллюминаторов. Но…
– Счастлив видеть вас, – человек в идеально отглаженном костюме пилота помог влезть в салон.
– Э-ээ, – глупо потянула Аника.
– Если что-нибудь понадобится, дайте знать, – и он скрылся в кабине управления.
– Э-ээ, – многозначительно протянула в ответ Аника.
Безумная дороговизна обстановки угнетала, сознание не в силах было воспринять столько атрибутов богатой жизни. Аника быстро оглядела уютные кожаные кресла и плюхнулась в одно из них. Старательно изображая, что полеты на частных вертолетах для нее вовсе не новость, что она совсем не боится, и что вместо проклятий от матери она получила благословение.
– Все-таки для перелетов я предпочитаю вертолеты, – объявил Афанасий Афанасьевич. – Хоть другие и считаю это чудачеством.
И тут заработал пропеллер. Аника судорожно вцепилась в подлокотники кресла.
– Аника, нам предстоит полет в Северную Столицу. В Сердце Империи, там вы познакомитесь с двумя другими молодыми людьми, названными Феоктистом.
– Угу!
Вертолет дернулся. Шум пропеллера оглушал. Аника сжала зубы.
– Феоктист любил поэтичные названия, и головное здание назвал «Сердцем Империи», хотя многие предпочитают называть его просто резиденцией, – прокричал адвокат.