– Простуда? – удивилась Аника.
– Да, напасть этакая приключилась. Промочил ноженьки, почихал, сколько положено, да и представился, – вздохнул Собит. – Пошли что ли, недалече уже.
– Ладно, – Аника последовала за Собитом, их дальнейший путь и вправду оказался недолгим. Коловертыш остановился посреди коридора у зеркала высотой в человеческий рост.
– Добрались-таки, – промолвил он и шагнул в зеркало, продолжение фразы звучало уже из зеркальных глубин. – Ступай следом, пока идут колебания материи, оно и тебя пропустит.
Аника не стала уточнять, что за колебания, и даже не стала оплакивать свой лоб, на котором непременно завтра должна будет появиться шишка, после удара об зеркало, а шагнула следом. И вообще, случись все это не ночью после битвы с улитками, когда голова соображала лишь наполовину, а при свете дня, да где-нибудь в бутике, то она ни за что не стала бы и пробовать пройти сквозь зеркало. Даже, если ее в этом убеждал мохнатый домовой – особенно, если бы ее в этом убеждал мохнатый домовой.
Они оказались в небольшом темном помещении. Вдоль стен, так что и самих стен не было видно, выставлены мраморные статуи древних богов. «Эх, эти-то еще задолго до Феоктиста в ваш мир заявились», проворчал Собит, начисто разрушая всю модель мифологии. В углу виднелись проржавевшие оковы, про которые Собит начисто отказался давать какие-либо пояснения. А с потолка капала вода, она капала точно в центр пола, туда, откуда шло свечение.
– Вот он! – Собит кивнул, очки слетели с мордочки, он их поймал и снова кивнул в сторону свечения, очки снова слетели. – Свет очей моих. Цветочек ясный.
Аника подошла ближе, и увидела цветок, росший в обычном глиняном горшке. Вначале ей показалось, что это розовый куст, но, приглядевшись, заметила, что цветки имеют какую-то странную форму. Многие листья пожухли, некоторые цветки выглядели увядающими.
– Померк ясный цвет, – сказал Собит. – Уж не цветет как ранее, не радует нас своим ароматом. Спаси его!
– Ну, я мало что в ботанике смыслю, – пробормотала Аника, переминаясь с ноги на ногу. Она никак не могла понять, это была шутка, или Собит и вправду привел ее сюда среди ночи ради цветка. – Может, полить его надо, или удобрений каких-нибудь насыпать. Вроде, навоз хорошо…
– Удобрений им сыпать! Они владычица, они про навоз толкуют, – рассвирепел Собит и перешел на манеру речи, которую считал официальной. – Это ж не трава какая, это Цвет Империи! Удобрения, скажут тоже. Позор-то какой!
Аника отчаянно глядела на увядающий цветок и силилась хоть что-то понять. Увы, это было ей не под силу. А коловертыш явно от нее чего-то ждал.
Один листок, оторвавшись от ветки, упал на пол.
Собит дернулся.
– Смотрите-смотрите, чахнет он! – просипел коловертыш. – Коли ничего и далее не сделать, то зачахнет совсем. Останови это!
– Что остановить?
Коловертыш возмущенно сопел, пока упавший лист не пожелтел, потом иссох и рассыпался на крошечные частички, которые тут же исчезли.
– Вы сударыня, владычица, все сами видели и вам решать, как поступить! – ответил Собит. – А теперь ступайте. Я свое дело сделал, я вас предупредил.
Он, не сказав более ни слова, провел Анику сквозь зеркало и проводил до двери, за которой виднелась уже знакомая часть резиденции, это был отдел креатива, в дневные часы он был заполнен дизайнерами и модельерами, сейчас же здесь было непривычно тихо. Горел лишь служебный свет, но его вполне хватило, чтобы добраться до лифта.
Глава 29 Сила убеждения
Пожалуй, будет большим преувеличением считать, что Аника все последующие дни только и делала, что думала об увядающем цветке. Она вспомнила о нем утром, когда, потягиваясь, поглядела в окно и попыталась причислить ночное путешествие к некой разновидности сна, вспомнила за обедом, когда увидела украшенный укропом салат, и вспомнила много дней спустя, когда вообщем-то было уже поздно вспоминать об этом.
Но такой забывчивости можно найти оправдание, точно так же, как оправдание можно найти любому поступку. Так вот, оправдание Аники звучало следующим образом – и так навалилось слишком много всего, да еще и этот Макей.