– Верно ты мыслишь, – кивнул Собит. – Защитить вас пытаются, потому как есть от чего защищать.
– Антон говорил что-то такое, – согласилась Аника, вспомнив, как он каждый раз проболтавшись, менял тему, или замолкал. – Макей постоянно настороже. Но я считала, что это потому, что владельцев Империи вообще нужно защищать. Ну и еще чешуйчатые монстры на меня напали.
– Монстры это все равно, что деточки малые, пугаться надо другого. Генерала пугаться надо, что освободится он и на нас нападет, – сказал Собит. – Вот тогда никому спасу не будет.
– Кто он? Кто этот генерал? – сейчас Аника вновь вспомнила допрос Азары. Пиявка упомянула генерала, и к этому сообщению Макей отнесся очень серьезно. – Куда его заточили?
– Куда заточили, мне про то неведомо, и никому не ведомо, кроме Лианы. Это она, матушка, нашла стены надежные, чтобы удержать его. Да только сказывают, что никакие оковы удержать его не смогут, что скоро вырвется он. И целая армия его поджидает. Он ее еще до своего пленения создавать начал, а теперь уж она и сама по себе разрастается, – сказал Собит. – Генерал еще при Феоктисте объявился, да пытался Империю сразить, только где ему против Феоктиста выстоять. Генерала-то пленили. Да на беду, помер Феоктист внезапно. Тут уж армия его вновь крепнуть начала, ожидают, что вскорости освободится он и возглавит их.
– Древний враг? – пробормотала Аника.
– Хитрый враг, ох хитрющий он. И вот, когда Цвет Империи вянуть начал, а ото всюду слухи пошли, про его скорое освобождение, да армия разрастаться начала, вот тогда и понял я, что пришла пора действовать. Сумел я извернуться, да выйти на людей генеральских приспешников, сказал я им, что вот тоже хочу с Империей сражаться. Так они меня к себе и приняли. На коловертыша никто дурно не помыслит, принято нас простыми да бесхитростными считать.
– Так ты двойной агент получается? – спросила Аника, не зная плакать или смеяться. То, что ей сейчас рассказывал Собит напоминало нелепую сказку.
– Эвон как оно все сложилось, – согласился Собит. – Некому окромя меня Империю-матушку спасать.
– От чего спасать-то?
– От армии генеральской, да от него самого. Ты чем слушала?! Освободится он из плена, и беда тогда. Он столько всего про Империю знает, что нанесет удар силы немереной и рухнет Империя, ничего не останется. Все труды Феоктиста будут разрушены, исчезнет граница, хлынут сюда всякие отщепенцы из других миров. Ничего тут не останется. Весь мир на молекулы разберут.
– С чего ты взял, что он из плена освободится? – спросила Аника. Уж если верить в рассказ Собита, то это самое освобождение было в нем слабым звеном.
– Все приметы на то указывают, да вот не верит никто в приметы. Я уж и Макеюшке про них рассказывал, да отмахнулся он от меня. Ты-то мне поверь, пособи в моем деле, не дай Империи погибнуть.
– Пособлю, – пробормотала Аника.
– Ой, оборотниха! – мяукнул Собит. – Собираться пора.
Или очередное шоу на сцене закончилось, или просто музыка стихла, когда в зал вошла Лиана. Это заведение было не для таких женщин, не для дорогих и элегантных. Даже в приглушенном свете было заметно, что ее костюм стоит чуть ли не столько же, сколько владельцам удается выручить за год.
Собит счел этот момент весьма удобным для того, чтобы исчезнуть.
Официанты замерли в разных уголках зала, а один из них, самый догадливый кинулся к Лиане, чтобы принять пальто и отвести к лучшему столику, но она величественным жестом отклонила его. Аника даже почувствовала легкую зависть, ей столько внимания не уделили, ее появление вообще прошло незамеченным.
Когда Лиана направилась по залу, то за ее движениями следили и официанты, и гости, и выступающие на сцене танцоры. Ей была присуща невероятная грация, она передвигалась с абсолютной уверенностью в себе.
– Аника, я рада тебя видеть, – какая-то недоговоренность чувствовалась в ее тоне. Ее слова не соответствовали жестам и мимике.