– Здравствуйте, – пробормотала Аника, смущенно оглядела стол с нетронутой едой и смутилась еще больше, будто бы ее заметили за каким-то нехорошим делом. – Я тут зашла, посидеть немножко, я это не ела.
Все взгляды были устремлены на них, что чрезвычайно нервировало.
– Это очень мило. Нам пора уходить, – Лиана открыла сумочку из крокодиловой кожи, и, даже не посмотрев, кинула на стол несколько ассигнаций. – Машина ждет у входа.
– Да, спасибо, – растерянно пробормотала Аника, про себя на все лады костеря Анжелу. Ведь обещала же помочь, обещала приехать. Впрочем, у нее могло не получиться, покинуть резиденцию. – Идемте.
В каком-то там «Швыбли Бум» Лиана не скажет ни слова, все разговоры будут в машине, или в Империи. Чувствуя себя провинившейся школьницей, и даже до конца не понимая в чем ее вина, Аника двинулась к выходу.
Кстати, насчет машины она ошиблась, Лиана не поехала с ней, лишь сказала:
– Подойди ко мне сегодня вечером, в девять часов, – и ушла прочь.
Лишь смутно представляя, где находятся в резиденции комнаты Лианы, Аника села в машину. Похоже, что и вечер обещал быть нескучным.
Глава 48 Возвращение
Аника наслаждалась этой поездкой, она смогла продолжить рассматривать город, город тысячи огней, именно таким он стал с наступлением темноты. Светились фонари, рекламные вывески, витрины, окна домов.
Свет и тьма соперничали друг с другом, и побеждал свет, электрический свет, казалось, в этом городе ночь никогда не осмелится вступить в свои права, что-то светящееся и мерцающее не пропустит ее. Аника отмечала величественные здания, фонтаны, парки, и поражалась, как могла жить здесь уже несколько месяцев, но не видеть этой красоты. Несколько месяцев какой-то обособленной жизни, отгороженной от улиц, площадей, мостовых и прохожих.
Автомобиль миновал очередной перекресток, и вдруг на стене одного из домов Аника увидела нечто, повергшее ее в шок. На огромном плакате, занимающем всю стену пятиэтажки, была фотография их троих, нынешних владельцев Империи.
Изображение, явно обработанное талантливым художником. Они были одеты в замечательные костюмы из новой коллекции (а как иначе! ничего другого им не позволялось носить), волосы идеально уложены, профессионально выполненный макияж, так что все трое казались неестественно красивыми и утонченными.
Отчетливо были видны кулоны, выданные им Лианой, и на воротниках, замаскированные под обычные узоры были прорисованы несколько символов. Под изображением была сделана надпись: «Империя – залог безопасности!» Не особо изобретательно, но тому, кому нужно, поймет и символы и надпись.
Наверняка, это дело рук Афанасия Афанасьевича, но им самим он не сказал ни слова, не было даже полунамека, а ведь он прекрасно знал, как бы это обрадовало Анжелу, жаждавшую известности и признания.
Люди, несколько сотен человек в день видели эту надпись, о новых владельцах Империи уже было всем известно, все уже давно знали, как они выглядят. Невольно промелькнула мысль, что и Арс, должно быть тоже видел ее фотографию, и Лучезар, он непременно должен был видеть, и знать, как они выглядят. Не особо-то он и поразился, когда в мастерской встретил их, уже точно знал, кто они такие.
До конца поездки Аника еще несколько раз видела плакаты, где были изображены они втроем, где они улыбались, а на их одеждах размещались символы Империи. Когда автомобиль затормозил возле величественного здания резиденции, она даже испытала легкое разочарование. По вечернему городу можно было кататься бесконечно, да и свое изображение, невероятно прекрасное изображение, ей тоже необычайно нравилось разглядывать.
– Добрый вечер, госпожа! – швейцар в красной ливрее, Аника вспомнила, что его зовут Хэмбл, раскрыл дверь и помог ей выйти из машины.
– Добрый вечер, Хэмбл, – ответила Аника.
– О, вы помните мое имя, какая честь, – Хэмбл склонился в поклоне.
– Да, конечно, – сказала Аника.
– О, это большая честь для маленького человечка. Большая честь, – Хэмбл еще несколько раз поклонился.
Аника застыла в изумлении, совершенно не понимая, издевается он или нет, и, пытаясь сообразить, как же реагировать на такое поведение. Ситуацию спасала менеджер Полина, которая стремительно выскочила через стеклянные двери и замерла возле декоративных деревьев, на которых с наступлением тьмы зажигались тысячи крошечных ламп.