– Да, пожалуй, нам следует поспешить. И быстрей покончить с этим сожжением!
Трое молодых людей принялись поднимать документы.
Макей поглядывал на секундную стрелку.
Тело дубля лежало на кушетке.
Аника собрала несколько листов, и вдруг среди прочих документов она увидела завещание Феоктиста. Разумеется, она не собиралась его читать, более того, она уже и думать забыла о том, что существует какой-то наследник, которому, кажется, что-то перепало. Да к тому же сейчас, предстояло закончить неприятное дело, и все мысли были заняты именно телом дубля. Но, когда перед ней оказалось завещание, глаза сами невольно пробежались по строчкам.
«Я Феоктист Федорович Фролов после моей смерти завещаю все свое имущество Антофию Алюмовичу Генералу».
Завещание было оформлено Афанасием Афанасьевичем.
На листе были вписаны символы, придающие законную силу документу. На многих официальных документах Империи были вписаны подобные символы.
Аника еще и еще перечитывала единственную фразу завещания, будто она могла измениться. Генерал, это не звание, это фамилия наследника Феоктиста. После смерти он должен был получить все, но на момент смерти Феоктист был практически нищим, все уже принадлежало им троим. Получается, наследник не унаследовал ничего. Ведь не может же быть двух генералов?! Верней, это крайне маловероятно.
Глава 53 Неприятная процедура
Аника не слышала, как Макей объявил, что время истекло, и как Анжела принялась спорить с ним. И в итоге она добилась того, что сегодня эту процедуру можно задержать на несколько минут, и, разумеется, все владельцы согласятся с ней и поставят свои подписи под соответствующим решением. И что это вовсе не способно развязать войну со Смерком, или иметь какие-либо серьезные последствия.
– Нашел! – крикнул Савелий.
Аника встрепенулась, она вдруг вспомнила, где находится и зачем они тут собрались. Чисто механически она сложила все собранные документы в стопку и передала их Афанасию Афанасьевичу. И подумала, что надо бы потом потребовать у него объяснений, и сразу же поняла, что никаких объяснений она не получит. Лишь услышит о праве каждого человека распоряжаться собственным имуществом так, как ему хочется. Да, пожалуй, еще и о том, что ей не следовало читать чужой документ, и все написанное в нем является конфиденциальной информацией.
В это время Макей уже начал зачитывать приговор.
– …искусственно созданный биологический объект, не наделенный собственным сознанием или душой, служивший для перемещения по нашему миру, подлежит уничтожению.
Заслонка печи раскрылась. Там внутри полыхал огонь. Потрескивал.
На полу появилась тень кушетки с лежащим на ней дублем, вытянутая, она подергивалась от неровных языков пламени, и это было неприятно. Так же как и их тени появились на противоположной стене, они трепыхались, словно вступили в некий заговор. Температура в камере стала чуть выше, а может это только показалось. Не по себе было всем присутствующим, кроме разве что Макея, привычного и не к такому.
Афанасий Афанасьевич смотрел на дубля. На лбу и на висках адвоката выступили капли пота. Никогда раньше никто не замечал, чтобы он потел. Руки сжимали папку с документами, словно она была щитом, способным защитить от огня, от происходящего и, самое главное, от воспоминаний.
Анике показалось, что если бы она сейчас спросила у него объяснения про завещание и Генерала, то возможно и услышала бы что-то в ответ. Зачем было все завещать одному человеку, и при помощи дарственной отменять это завещание. Почему было не переписать его, когда оказалось, что не хочется ему ничего передавать по наследству. И вообще, Феоктист не мог не знать, кто такой этот Генерал, ведь про него знали все в Империи. Да, момент для вопросов был подходящим.
Аника сделала шаг к адвокату.
– Погодьте, – крикнул Савелий. – Это того, грубо очень. Мы же ее сжечь хотим.
Афанасий Афанасьевич сглотнул слюну, словно пытался этим остановить рвущийся наружу крик.