— И как это происходит?
Марк стушевался. Разговор был неприятен, причем, лично. Что-то очень близкое скрывалось в этом.
— Это длительная и болезненная химиотерапия.
— Я лезу куда не следует? — тактично спросила Ева, пока не сделала чего-то непоправимого.
— Нет. Тебе лучше знать. Не обращай внимания на мои реакции.
После такого ответа хотелось вообще заткнуться и помолчать в тряпочку. Но эксперименты на людях редко обходятся без жертв.
— Химия помогает от магии?
— Разве ты еще не поняла, что магия — нечто среднее между физикой и химией? Кровь, энергия, гормоны… Все твои мысли — набор химических реакций, способных вызывать отклик в физическом мире. В наш прогрессивный век без лоботомии активные участки мозга угнетают и отсекают препаратами… Хотя, не берусь судить, что гуманнее.
Девушка поежилась на пассажирском сидении. Перспективы выглядели жутковато.
— Некоторым пациентам лоботомия помогала, если судить по архивам, — ради справедливости заметила Ева. — А здоровому психически человеку могут убрать способности?
— Ева, к чему допрос? В принципе, это возможно, хотя сложно и почти незаконно.
— Твоя мать сказала, что это невозможно.
Чернорецкий пожал плечами:
— Потенциально ты интересна для Комитета. Неудивительно, что она соврала. Я же рекомендую разобраться с твоими возможностями, прежде, чем решать что-то настолько серьезное.
— Ты никогда не жалел, что ты маг?
Прочесть что-то по невозмутимому лицу — невозможно. Только ждать. Пепел с красными искорками скользнул по приоткрытому окну.
— Жалел, конечно. Когда ребенком был, например. Все ра по летним лагерям, или в отпуска с родителями, а я — к отцу и бабушке, учиться Силами владеть. Для ребенка это сложнее, чем для взрослого. Все равно, что оружие дать в руки. Взрослый лишний раз не прикоснется, если объяснить…
— У тебя родители не вместе живут?
Марк бросил на нее короткий взгляд, и только тогда вспомнил, что они еще не общались столь откровенно. Скрывать здесь было нечего. История сложная, но старая. Да и помня об особенностях своей фамилии, он знал, что иначе быть не могло. Родовые проклятия есть, хоть верь в них, хоть не верь.
— Мой отец погиб десять лет назад. Но большую часть моей жизни они были в разводе.
— Извини, — устыдилась потревоженной темы Ева. Большинство одноклассников, выросших в неполных семьях, приучили, что это болезненно и нетактично.
— Да это преданья старины глубокой, — отшутился Марк. — Сейчас дилемма посложнее будет…
— М?
— Решай — пообедаем, то есть, поужинаем, в городе, возьмем ужин с собой или будем довольствоваться тем, что наготовила Маша?
— Маша?
— Горничная, — в голосе проскользнула улыбка.
— А ехать долго?
— Сорок минут.
В этом городе любые сорок минут дороги превращались в час, а то и в полтора.
— Потерплю. Лучше расскажи, что твоя маман рекомендовала для индивидуальных занятий.
— Индивидуальные занятия… Как звучит… — цокнул темный, жмурясь, как большой черный кот. — У меня дома есть несколько книг от Комитета с общей информацией по способностям и разновидностям. Изучишь их за два дня, а в выходные будем пробовать разорвать твою связь с Пустотой.
— А что с браслетами?
— Я оставлю тебе коробку. Если будешь сомневаться в себе — надевай. А так… Думаю, без сильных негативных потрясений ты вполне способна не открывать порталы.
Честно признаться, было страшно. Страшно доверять самой себе после всего, что окружало после выписки. Ева поежилась от внутреннего холода, в машине было тепло и комфортно, но на душе заскребли кошки.
— Дома я не пугалась…
Презрительный смешок слетел с его губ:
— Когда проверяла, стоит ли возле дома моя машина, или когда решила, что сходишь с ума?
Вопрос остался чисто риторическим.
— А бывает наоборот? Когда человек попадает в психиатрию, утверждая, что он видел что-то… необычное… и оказывалось, что это проявились способности?
— Да… Комитет старается отслеживать такие случаи, но не всегда удается, если не проявилось ничего, кроме видения.
В памяти всплыли разные рисунки современных диджитал-художников, наполненные жутчайшими созданиями. Поистине, людская фантазия способна рождать потрясающих чудовищ. Или не фантазия? Брезгливая мерзость сменилась опаской. Как в плохом фильме ужасов мелькнуло в мыслях изменившееся лицо парня из троллейбуса. Может, действительно, не способен человек придумать нечто такое, чего не существовало бы? И Лавкрафт, Гоголь и По видели мир с неприглядной изнанки?
— Ты говорил, Пустота — пристанище неупокоенных душ. А что еще там… обитает?
Чернорецкий пожал плечами.
— Даже знать не хочу. Ничего хорошего. Ходят только неподтвержденные слухи, что есть там твари похуже Пустых. Демоны, бесы…
— Демоны и бесы… — задумалась Ева. — Те, которых можно вызывать?
Маг непроизвольно коротко рассмеялся и сжал руль:
— Лучше не надо. Договориться с ними невозможно, это все сказки. И все, у кого получилось вызвать — мертвы. Вообще, всю чертовщину, которая есть, изрядно романтизируют.
— Темные маги — тоже чертовщина, — не могла не уколоть девушка.
— Меня можешь романтизировать.
Ева от души расхохоталась. Кто бы сомневался! Уж от чего, от чего, а от скромности ему смерть не грозила. Очаровательный мерзавец даже этого не скрывал. Что тоже подкупало, как хитрая уловка, все глубже заманивало в сети. Опасный, опасный парень. Влюбиться в такого можно за секунду и навсегда, а он и не заметит. Так что, от романтизирования, пожалуй, воздержимся.
— А что паранормального здесь есть? Я имею, в реальном мире.
— Кроме магов? Приведения иногда попадаются, это не Пустые, совсем другой вид энергии, существуют без оболочки, просто как воспоминание. Негативные сущности…
— В виде гномика? — Хихикнула девушка. И заслужила укоряющий зеленый взгляд.
— В виде сгустка отрицательной энергии, дитя ютуба. Тоже без оболочки, просто воздействует на психику, иногда — на физические предметы.
— А вампиры?
Марк закатил глаза к потолку машины:
— Все бы вам, девочкам, вампиры… Нет их, Ева, нет.
— Жаль, — полной грудью вздохнула она с притворным сожалением, глаза блестели.
Чернорецкий повернулся, на миг отвлекаясь от заснеженной трассы, и состроил грустное выражение лица, длинные ресницы дрогнули:
— Ну я же лучше вампира…
Сердце предательски пропустило удар. Хотелось вот прямо сейчас, поцеловать и доказать, что лучше, конечно, лучше. Как минимум, тем, что существует. Но…
— Спорный вопрос, — вернулась к созерцанию запорошенных снегом деревьев Ева. — Не с кем сравнивать.
— Так и не сравнивай, — искушающе согласился Марк, и от чувств, вложенных в эту простую фразу, ее кожу снова кольнули мурашки.
Машина повернула на уже знакомую дорогу к его дому.
Наскоро поужинав, Марк помог Еве отнести чемодан в гостевую комнату и, оставив ее разбирать вещи, ушел к себе поработать над делами. Оставшись в одиночестве, маг бросил серые папки на чистый письменный стол и заправил смятую постель, чтобы не отвлекала. Черная мягкая ткань источала легкий флер еще невыветрившихся эмоций, и от них пальцы пронизывало электричеством, будто он прикасался к ее коже. Это было так сильно, что память уводила в яркие впечатления, почти гипнотизируя. Встряхнув головой и открыв балкон, Марк отогнал непрошенные желания и вернулся к столу. Раскрыл ноутбук, щелкнул выключателем лампы над столом и разложил материалы в хронологическом порядке. Семь эпизодов, официально между собой не связанных. Наделавшее лишней шумихи дело Евы тоже было здесь. Тогда он получил первое подтверждение своей безумной теории. Сейчас нужно найти подтверждение еще одной. Марк достал из ящика чистый лист бумаги и пару ручек. Отошел на шаг, чтобы увидеть картину в целом. Нужно с чего-то начать… Зажав губами сигарету, вдохнул горький едкий дым, цвет глаз стал насыщеннее, радужка блеснула. За что же уцепиться, чтобы точно узнать, кто ты?