— Видимо да.
— Болит? — она перевела взгляд на белый бинт.
— Уже нет.
— Что-то серьезное?
Марк качнул головой и не без удовольствия заверил:
— Патологоанатом сказал, что жить буду. Пока.
— Патологоанатом? — глаза цвета темной карамели шокировано распахнулись.
— Ну, какой доктор рядом оказался… Мне еще повезло. Рядом мог проходить ветеринар или психиатр…
Ева непонимающе хлопнула ресницами и расхохоталась. Отсмеявшись, она покачала головой и опять попала в плен обжигающих черно-зеленых глаз.
— Шутник, — выдохнула она, прижимаясь к мягким губам.
Повинуясь ее желанию, Марк лег спиной на одеяло, удерживая ее за талию. Желание, как игла, пронзало остро и быстро. Ева сжала его плечо, неосознанно сдавливая недлинными ноготками. Слишком расслабленное, уставшее от неги, тело не противилось чувствам, действуя на одних рефлексах. Еще не остывшие, возбужденные нервные окончания настолько глубоко воспринимали касания и ощущения, что казалось, обжигающее удовольствие проникало под кожу, текло по венам. Медленно и близко… И… Разрядка наступила так быстро и внезапно… Марк хрипловато застонал, сжимая ее белое бедро, и Ева почувствовала, что это последнее движение — как последняя капля. Она согнулась, упираясь ладонью в его стальной пресс, вибрация и пульсация отдавалась под горячими пальцами. Сквозь прикрытые ресницы Ева смотрела на потрясающее движение тугих мышц. Нет ничего красивее натренированного мужского тела. Особенно, когда оно под тобой…
Превращаясь во что-то беспозвоночное, мягкое, девушка медленно опустилась на грудь своего любовника. Щеки пекло, дыхание тяжело и слишком жарко наполняло грудь. Ева с усилием перекатилась на прохладное одеяло, но Марк опять привлек ее к себе рукой, остававшейся на пояснице девушки. И поморщился. Обезболивание снова переставало действовать. Но сейчас это такая мелочь…
— Рука все-таки болит?
Ева опиралась на локоть, прижимаясь телом к нему. Маг без слов взял ее ладошку со своей груди и прижал к повязке. Зеленоватое свечение прошло насквозь, вытягивая что-то неосязаемое, но ощутимое. Все это время девушка испытывала все его ощущения, как свои, и то, как схлынула тупая боль, не прошло мимо нее. Снова всю… ауру?.. затопило покоем и безмятежность. Потрясенная этим Ева осторожно опустилась на плечо Марка.
— Теперь я не могу не спросить снова. Ты всегда чувствуешь так? Нет. Эмпаты всегда чувствуют так?
— Нет, — помедлив, отозвался маг. — У тебя очень… чистые эмоции. Никаких скрытых мотивов. И я не могу удержаться.
— Что ты имеешь в виду?
Ева улавливала шевельнувшийся где-то в его мыслях дискомфорт. Царапнувший, как перышко в мягкой подушке.
— Тебе ничего не нужно от меня, и ты просто наслаждаешься чувствами. Ты не играешь, не притворяешься и не продумываешь отступление. В момент близости ты даже не воспринимаешь меня, как личность, просто делаешь, что хочешь… И чувствуешь, как хочешь.
Голос не дрогнул, но в эмоциях колыхнулся упрек. И ей даже стало жаль. Не давая себе увязнуть в фантазиях и привязках, Ева действительно отстранялась. Но… Проанализировав все, что смогла пропустить через себя, Ева пришла к заключению, что грешила этим не только она.
— Ты ведь делаешь то же самое.
— У каждого из нас есть свои мотивы, — прозвучало почти как вопрос.
— Я просто больше не хочу доверять и привязываться, — честно, хоть и больно, призналась Ева, ставя точку.
— А мне нельзя привязываться. Это не мое решение. Откровенность за откровенность.
Ева выдохнула. Действительно стало легче. Она расслабилась и признательно поцеловала ароматную кожу рядом со своей щекой. Потревоженным илом в озере безмятежности всколыхнулась их память. Разная, но чувства были сейчас одни на двоих.
Марк вздохнул и погладил ее по бедру костяшками пальцев.
— Секс между эмпатами может быть особенно хорош за счет способностей, мы отражаем и усиливаем реакцию друг друга. Но чаще всего это невозможно. Потому что, если закралось что-то негативное в отношения, это тоже отражается и усиливается. Подозрения, неприязнь, отторжение… Все пары не всегда искренни друг с другом. И сложнее всего, когда ты эмпат.
— Хочешь сказать, что все твои девушки были искренними, восторженными и чистыми? — склонность к сарказму у Евы не могло победить никакое благодушие.
— Нет, — Марк хмыкнул. — Я просто надеваю блокирующий браслет, чтобы не чувствовать ничего ментально. А только физически.
Ева удивленно привстала. Идея была интересная. Теперь понятно, почему он так быстро с ее затруднениями разобрался. Богатый жизненный опыт.
— А ты хитрец!
— Я такой, — самодовольно признался маг. — Душ?
Ева поморщилась:
— Если встану, упаду. Ноги ватные. Брось меня, спасайся сам.
Темный принял информацию к сведенью, аккуратно встал с кровати и пошел к ванной:
— Передумаешь — присоединяйся.
Ева улыбнулась и потянулась на мягкой кровати. В голове еще гудело. По сердцу расплывалась сладкая нега.
Утро разбудило ярким солнцем в окно. Выпавший за вчерашний день снег делал свет интенсивнее и нестерпимее. Ева сощурилась и потянулась, наслаждаясь теплым мягким одеялом и не желая из-под него вылезать. Но снова уснуть было бы непросто — солнце заливало комнату сквозь стеклянную стену. Солнечная сторона… Девушка откинула край одеяла и поднялась, снова потягиваясь. За окном высились сугробы, почти наполовину скрывая столбики фонарей. Дорожки, как всегда чистые, позволяли увидеть, насколько внушителен слой снега. Во что же превратились дороги?
— Доброе утро.
Ева повернулась и опустила руки, футболка, в которой она спала, тоже опустилась, заставляя мага все-таки перевести взгляд выше. Марк стоял в дверях, привычно свеж и собран, в руке была чашка кофе.
— Как насчет выходных загородом? — сразу огорошил Марк, поднося чашку к губам.
— Так, мы, кажется уже загородом.
— Мм… Наблюдательная! И ничего-то от тебя не скроешь!
Ева в шутливой угрозе прищурила глаза. Марк хмыкнул и продолжил расслабленно пить кофе. Девушка подняла с края кровати аккуратно положенную туда одежду, в которой она была вечером, и быстро начала надевать бюстгальтер, не снимая пока широкой футболки. Несмотря на то, что гостевая комната была в нескольких шагах, Марк ее туда попросту не отпустил. Впрочем, Ева не возражала.
— Может, отвернешься?
— А ты ханжа, — беззлобно уличил темный.
— А ты нахал, — вернула она любезность. Повернувшись спиной, стащила чужую футболку, уютно нагретую и мягкую, и натянула свою, попутно влезая в тапочки. — Так, куда мы едем? И когда?
— Меня временно отстранили от дел, и теперь у нас уйма времени, чтобы заняться твоими способностями, — пояснил маг, глядя, как она аккуратно складывает его футболку, оставляет на краю кровати и расправляет одеяло. — Мы поедем в дом, который остался мне от отца, там есть все необходимое. Редкие книги, гнетущая атмосфера, море паутины и никого в радиусе двадцати километров.
— Мне уже начинать пугаться?
Он дьявольски улыбнулся:
— Это не поможет. Лучше пойдем завтракать.
— А чем тебя не устраивает перспектива остаться здесь? Думаю, при желании, сможем создать гнетущую атмосферу и даже найти паутину.
Марк посторонился, пропуская девушку в коридор. Она прошла в гостевую комнату, где в ванной осталась зубная щетка.
— Сможем. Но у дома Чернорецких есть еще одно преимущество. Он защищен гораздо лучше.
— Магически, полагаю? — раздалось из ванной.
— Да. Мне поставить такую защиту кровожадности не хватает.
— И зачем тебе понадобилась такая защита?
— Мне? Чтобы спрятать тебя.
— Ммм… Никого в радиусе двадцати километров, говоришь? Концы в воду? — как в подтверждение послышался шум воды в раковине.
— Если говорить идиомами, то «залечь на дно» подходит больше.
— А если серьезно?
— Если серьезно… Меня кто-то подставляет. Как я говорил, в Комитете давно творится что-то неладное. Но стоило мне сложить два и два, как мне подсунули Пустого с амулетом. Если бы ты пострадала серьезнее, меня бы отстранили и обвинили по всей строгости наших законов. Но мне повезло, что Белов мне поверил. Хотя, к тому времени, как тело Пустого попало в Комитет, амулета при нем уже не было. А вчера нам, то есть, мне, подослали еще одну Тень с амулетом. И амулет не только укрыл Пустого от моей магии, но еще и открыл портал в Пустоту от соприкосновения с энергией его смерти.