Ева закрыла глаза, с удовольствием позволяя себе утонуть в остром, тревожном, почти опасном предвкушении. Жадно ощущая это каждой клеткой тела. Марк задержался над ее губами, и почти целомудренным поцелуем коснулся уголка. А затем отстранился и потянул за собой. К темно-коричневой деревянной лестнице на второй этаж. Ступеньки тихо поскрипывали под шагами. На стене над лестницей висели потемневшие от времени пейзажи.
— А чемоданы?
— Потом подниму.
Достигнув конца лестницы, они вышли на второй этаж. Его заполняла осязаемая густая темнота, но стоило сделать шаг на площадку, как на стенах медленно разгорелись небольшие бра, похожие на газовые рожки. Темнота отступила, открывая взору старомодную и дорогую обстановку. Темно-зеленые ковры, почти в тон стенам, устилали полы, проем лестницы ограничивали резные поручни. Между запертыми дверьми висели картины, почему-то закрытые полотнами белой ткани, повешенными на рамы. Взгляд тянулся к коридору позади лестницы, там в конце тускло отражало свет овальное витражное окно. Кажется, там и находилась лестница, которая вела к выходу. Девушка припомнила иллюзию и поежилась.
— Сюда, — Марк потянул ее вправо, к одной из закрытых темно-коричневых дверей. Ева заинтересовалась чеканным изображением на круглой латунной ручке, но он накрыл ее ладонью и с усилием повернул. — Моя комната.
Лампы на стене вспыхнули, припорошенная пылью комната быстро преображалась, как фотография, которой добавляли резкости. Пыльный плен исчезал, краски возвращались. Волна магии прибоем прошла по всей комнате, воздух прогрелся. Здесь пахло пряно и тепло. Вдруг со стороны лестницы послышался скрип и будто бы тихий вздох. Ева обернулась, лестница частично проглядывалась отсюда.
— Это старый дом, Ева, — прокомментировал Марк и бережно подтолкнул ее в комнату.
При всей вычурности резной мебели, комната оказалась довольно строгой. Зеленые стены, густого, хвойного цвета; письменный стол в углу между двух окон с лампой и стопкой книг; комод с вместительными ящиками; массивная кровать с готической спинкой; высокий книжный шкаф, где на полках стояли не только книги, но и высокие стеклянные колбы и футляры с какой- то забальзамированной гадостью.
— Сколько, говоришь, тебе лет?
Ева прошла по комнате, обстановка которой напоминала спальню пушкинского современника.
— Двадцать шесть, — Чернорецкий сел на край кровати, вытащив из-под покрывала подушку и положив под спину.
Ева, как девушка начитанная, и вообще библиотекарь, подошла к книжному шкафу и с интересом принялась изучать полки. Что здесь было интереснее — книги или экспонаты, она и сама еще не решила. Но вторые внимания привлекали больше. Подняла и приблизила к глазам узкую колбу с мелкой гадюкой в пожелтевшем растворе.
— А вот и обещанная кунсткамера, — Ева покрутила колбу, ощерившаяся клыками змея сдвинулась в растворе. На обратной стороне оказался бумажный стикер с надписью. — Vipera berus.
— Гадюка обыкновенная, — рассеянно отозвался маг.
— Хм, — Ева поставила коблу обратно и отодвинула, читая вслух корешок одной из книг. — «Энергия смерти: виды и применение». Уж не некромант ли ты часом?
Девушка с усмешкой обернулась и застала крайне задумчивое выражение лица у мага.
— Это очень сложный вопрос.
— Почему?
— Потому что, в целом, да. Но я очень стараюсь им не быть.
Ева изогнула бровь, выражая и вопрос, и удивление. Она полностью повернулась к собеседнику и сложила на груди руки, испытующе рассматривая Чернорецкого.
— Тут бы надо дьявольски захохотать и тащить тебя на алтарь, но мне очень лень, — фыркнул маг и лег поудобнее. — Давай завтра?
— Так луна уже не растущая, — начала отнекиваться Ева, припоминая прошлый разговор о ежемесячных жертвоприношениях.
Некромант уже едва сдерживал привычную улыбку. Крайне смешливый парень.
— На растущую — это для Кровавого культа. А для души — самое то в полнолуние.
Ева покосилась в окно. Полная желто-белая луна едва-едва показалась из-за рваного края хвойного леса, обступающего дом. Мороз крепчал, небо было глубокое, синее. Выключишь в комнате свет — и звезды увидишь. Девушка подошла к окну ближе, любуясь видом. Свет из окон рассеивался, падая на снег, искрящимся гранями снежинок.
— А еще я не девственница, поздновато в жертву приносить.
Вот тут уже маг от смеха не удержался. Правда, до дьявольского не дотянул, вышло наредкость обидно и позабавлено. Девушка развернулась, опираясь на подоконник.
— Это же мифы сродни тому, что Земля — плоская.
— Но на чем-то же они основаны.
— Да, — развязно улыбался темный. — На суевериях.
— А как же невинность жертвы? — Ева подошла ближе и села на противоположный угол кровати, уложив локоть на нижнюю спинку. — В смысле — чем непорочнее и неиспорченнее жертва, тем эффективнее?
— Кажется, ты путаешь некромантов и оголтелых сатанистов. Для мага тело на алтаре — это сосуд энергии, которую можно высвободить и использовать в своих целях. И она не становится лучше или хуже от пола, поступков или наличия сексуального опыта. И если уж на то пошло…
Марк сел на кровати и ловко подтянул девушку к себе, обнимая и рассматривая. Хищно и оценивающе. Ева на провокацию не поддалась, прекрасно читая в его эмоциях скрытое веселье и интерес отнюдь не кровожадный. Она просто снова изогнула бровь, ожидая продолжения.
— Так вот… Для мага, приносящего жертву, нужны жизненные силы, и максимально. А секс — это же сильнейший механизм инстинкта самосохранения. Обеспечение вечной жизни своим генам… — Марк опрокинул ее на покрывало и навис над девушкой, над ее губами. — И во время секса, тело задействует столько ресурсов, столько энергии… Так что, разумнее приносить жертву во время секса… — И добавил серьезно и педантично: — КПД выше. И по передаче, и по преобразованию.
Ева коротко рассмеялась:
— Так, где здесь гостевая комната?
— Не поможет, — покачал головой некромант, — дом-то мой.
— Дом, милый дом, — пробормотала девушка, когда маг снова поднял ее, усаживая. Мысли царапнуло какое-то смутное воспоминание. — А зачем вообще нужно такое количество энергии?
— Для разных целей, — уклончиво ответил Марк. И с неудовольствием добавил: — Магия, и темная и светлая, не означает злую или добрую. Но использование чужой жизни и энергии переводит ее в разряд черной. Вне зависимости от источника. Некромантами могут становиться и светлые маги. Да и энергию не обязательно использовать от живого объекта.
— Ты говорил, что уничтожил медальон некромантией, — полувопросительно произнесла Ева.
— Так рядом со мной был труп. Энергия смерти портал открыла, и с помощью нее я портал закрыл.
Девушка задумалась. Мысли текли быстро, как река, память подкидывала в поток все новые и новые отрывки разговоров, которые теперь виделись под другим углом. Изменяя и дополняя общую картину.
— И дом стоит на костях не фигурально?
— Сюрприз, — кисло протянул Чернорецкий.
Ева кивнула, принимая это как должное. Но мнение не выразить не смогла.
— Какая жуть…
— Какая есть. Хочешь уехать?
Девушка задумалась над предложением. Суеверной она никогда не была, темноты тоже не боялась. И всегда жила уверенностью, что живых опасаться нужно все-таки больше, чем мертвых. И интуиция подсказывала, что с Марком все же безопаснее, чем без него. Наверное, выгоднее иметь некроманта в друзьях, а не во врагах.
— Нет, — она покачала головой. — Я хочу остаться. Если, конечно, у тебя здесь еще и привидений не водится?
— Ни одного не видел, — не моргнув глазом заверил Марк.
— Хм… Ну, ладно…
Немногим позже, разобрав вещи и оставив Еву в комнате, Чернорецкий спустился вниз. На столе в гостиной его ждал пакет с документами, принесенный из машины. Марк забрал его со скатерти, за спиной послышался шелестящий, на уровне слышимости шепот. Маг через плечо обернулся к стене с фотографиями и продолжил свой путь к закрытой двери рядом с печью. За ней скрывалась семейная библиотека. Помимо пыльных томов разной степени полезности и антикварности, она была полна жутких вещей и артефактов. Все-таки, прежде, чем проводить экскурсию для Евы, нужно убрать половину этих вещей подальше. И больше никогда не вытаскивать.